В Ленинграде вновь нарушается тщательно спланированный план. Серый ноябрьский небосвод и мерзкий снежный хуже чем кашу сковывают душевное состояние главного героя, Алексея Протоппова. Он ненавидит этот город за его помпашистость и неуютность, а теперь его планы пошли под откос — это настоящий удар в лицо....
Проблемы решаются по мере их поступления. А от излишних эмоций нужно уметь дистанцироваться. Не та работа, чтобы все беды мира пропускать через себя.
Дежурный по наркомату был уведомлен, чтобы обо всех террористических актах и катастрофах незамедлительно сообщать мне. Но пока внутренний телефон молчал.
Так и протекал в напряжении час за часом.
Ближе к вечеру на связь вышел Атлет. Позвонил с телефона-автомата. Голос у него был оптимистично-приподнятый.
– Ну как, отправили бабушку? – с замиранием сердца спросил я.
– Да не-ет, – протянул Атлет нараспев. – Отказалась бабушка. Говорит, не поедет никуда. Ей и здесь хорошо.
Рука моя, сжимавшая со всей силы трубку, дрогнула. И невольно вырвался вздох облегчения.
– Ну, пускай поживет здесь, – сказал я.
– Так никто ж старую не гонит…
Фадей с Вороновым, сидевшие напротив меня, пожирали меня глазами.
– Отбой, братцы, – я с силой опустил черную эбонитовую трубку на аппарат. – От теракта «Картель» отказался. Пойду начальство обрадую.
Плужников выслушал меня внешне совершенно невозмутимо. Хотя я видел, как дрогнули его пальцы, сжимавшие авторучку, а взгляд потеплел, и из него ушла, будто растворилась, какая-то отчаянная, когда нечего терять, злая решимость. Тоже же не железный, хотя и кажется им.
– Что и требовалось доказать, – произнес он с напутственным превосходством. – Это была обычная проверка лояльности.
– Как мы и надеялись.
Я молил Бога, есть он или нет – неважно, чтобы это была лишь проверка.
"Теперь ситуация окончательно прояснилась. У «душегубов», напоминающих обычных уголовников, была роль расходного материала. Если их прихлопнет НКВД при совершении террористической акции, то и не жалко – наверняка они ничего не знают и в случае ареста никого не сдадут.
