Автор
В системе Гаммы Молота зарождаются новые цивилизации на фоне мрачной звездной ночи и холодных облаков галактики. Здесь мир Тхара, где земляне вторглись в тенистые владения неразлучного с ними бино фаата. Врата Галактики — это не просто рассказ о далёкой планете, но и о судьбе человечества на грани выживания....
Мы встретили других, отличных от нас или похожих, но все-таки не людей Земли. А раз они не люди, то есть соблазн считать их злобными тварями, коим в Галактике не место, – тем более что поводов к этому предостаточно. Так почему бы их не уничтожить? Сначала тех, кто не похож – дроми, сильмарри, протеидов… а там очередь дойдет до остальных, тех, что притворяются людьми… – Марк смолк в печальном раздумье, потом сказал: – Воистину мир – средоточие нелепости! Я сожалею о тех временах, когда Галактикой правили даскины.
Первый вдруг улыбнулся. Это было так неожиданно, что речь Марка прервалась на полуслове. Конечно, лоона эо, отнюдь не лишенные чувства юмора, могли вложить его в своих искусственных созданий, и Анат был тому свидетельством. Сервы из Посольских Куполов и торговых миссий понимали шутки, но реагировали на них в лучшем случае жестом или словами, что сказанное смешно.
Но Первый улыбался, и в его улыбке таилась горечь. Марк ощущал это с той же ясностью, как упругое сопротивление сиденья и витавший в воздухе запах цветов.
"– Легенды!.. Легенды!.. – вымолвил серв, и его улыбка погасла, словно стертая потоком времени. – Даскины правили Галактикой? Да, это так. Они были вездесущи и знали все? Ну, не все, так многое… вы видели, какой лабиринт был ими построен… Никто не смел поднять оружия в те времена? И это верно. Нарушителей мира предупреждали, не внявших предупреждению карали, и кара была жестокой… – Первый Регистратор на секунду смолк. – Но значит ли это, что среди звезд царила справедливость? Та справедливость, Судья, которой вы служите? Нет! Даскины карали не только виновных, а всех, не конкретных существ, а всю расу! Как же иначе? Если некий народ не смог устроить жизнь разумно, если посягает на чужое, то виновны все и каждый! Идея селекции и спасения невинных была даскинам чужда.
Наступила тишина.
