Автор
В системе Гаммы Молота зарождаются новые цивилизации на фоне мрачной звездной ночи и холодных облаков галактики. Здесь мир Тхара, где земляне вторглись в тенистые владения неразлучного с ними бино фаата. Врата Галактики — это не просто рассказ о далёкой планете, но и о судьбе человечества на грани выживания....
Многие из этих документов имели почтенный возраст и касались тайн, не подлежащих разглашению даже в двадцать четвертом веке: история первых контактов и сражений с фаата, личность Пола Коркорана, личность Клауса Зибеля, персоны столь же загадочной, как исчезнувшие миллионолетия назад Владыки Пустоты. Такие записи хранились в архиве Секретной Службы Звездного Флота, в файлах ограниченного доступа, однако Марку было позволено их скопировать – не потому, что он являлся прямым потомком Коркорана, но по праву Судьи. Никто не оспаривал привилегий Несогласных, даже Звездный Флот, а важнейшей из них был доступ к информации – любой, какая нужна Судьям Справедливости.
Марк работал до темноты, пока не раздался мелодичный голос дона Оливареса:
– К вам посетитель, коммандер. Анте Бранич, если не ошибаюсь. Желаете его принять?
– Разумеется. Легкий ужин, чай и коньяк – в мой кабинет.
– Добавить кислорода, чтобы гость не задыхался?
– Да. До земной пропорции.
– Слушаюсь, коммандер."
"Почему-то Оливарес называл его коммандером, хотя к Майе и Сашке обращался как положено: старшая хозяйка, младшая хозяйка.
Вошел Бранич, снял кислородную маску, и они обнялись, хотя этот земной обычай казался Марку странным. Но гость еще при первой встрече объяснил, что так принято среди родственников-мужчин, а они с Марком считались как-никак кузенами или, возможно, дядей и племянником. Анте был помладше, но вполне мог оказаться не троюродным братцем, а двоюродным дядюшкой – на Земле потомки Коркорана жили долго, женились, расходились, и их генеалогия выглядела весьма запутанной.
В стене, под картинами, раскрылась ниша, выдвинулся поднос, и две гибкие конечности водрузили его на стол. Копченая говядина и окорок были нарезаны тонкими ломтиками, козий сыр – ломтями потолще, среди тарелок золотился коньяк в хрустальных рюмках, корочка ячменного хлеба манила свежим ароматом, а над чашками поднимался легкий парок.
