В центре тишины умершей планеты развернулась необъятная дисковидная пустота, диаметром около трехсот километров и высотой до сотни метров. На «нижней» ее стороне, 10:32 по московскому времени 19-го августа 1941 года, сияло свечение истории: Смоленского оборонительного сражения подходило к завершению. Вокруг шел грохот битвы и тишина портала словно отражала этот бездонный шепот времени, где прошлое пересеклось с будущим в неожиданном месте и моменте....
Мне не верили, когда я по-английски рассказывал гауптману Зоммеру о том, что наша армия сильна, могуча и непобедима, что, несмотря на облачный покров, наши разведывательные спутники уже обнаружили их группировку, влезшую сюда совершенно некстати и что в наших штабах уже пересчитали все их грузовики, бронетранспортеры, мотоциклы и прочие подлежащие счету единицы, вплоть до отдельных солдат. В конце я добавил, что если раньше была хоть малейшая надежда на переговоры, то теперь из-за того, что они обстреляли машину участкового (не стоило им этого делать), с ними теперь будут обращаться как с обычным бандформированием, которое сперва уничтожают, а потом опознают трупы.
"Гауптман слушал меня с недоверчивым видом, скептически кривил губы, но ни разу не возразил, и тем более не заорал, требуя заткнуться. А весь секрет в том, что мои слова никоим образом не противоречили тому, что они и сами могли нарыть в интернете. Десять лет назад убедить кого угодно в мощи и боевом духе нашей армии было бы затруднительно, двадцать лет назад — просто невозможно.
Тогда, когда я рассказывал гауптману все эти истории, я еще не знал, что под едва слышное татакание в отдалении совершается нечто такое, после чего наше армейское командование забегает как ошпаренное, а с этими немцами потом будут поступать как с теми бородатыми козопасами в Беслане.
Потом перестрелка в отдалении усилилась, стрельба стала почти непрерывной, какой-то басовитой, злой и отрывистой, после чего на поле по соседству с моим домом начали стрелять пушки.
