Малышка молчала, у нее были обширные ожоги на ногах. На пальцах рук были содраны ногти. Над ней явно издевались. Возраст ее врачи определили по зубам и росту. Примерно семь-восемь-девять лет. Ни имени, ни фамилии, ни места жительства она сообщить не могла, ни слова не издавала, но прекрасно слышала. Доктора решили, что причина потери речи – сильнейший стресс. Володя и Леся ее вылечили, дали хорошее образование. Посторонние не знали про судьбу Ани. Вова и Леся евреи, оба черноглазые, темноволосые, с характерной иудейской внешностью. Анечка была вроде на них похожа.
– Вроде? – спросила я.
Монтини подоткнула под спину подушку.
– На первый взгляд она просто копия родителей, настоящая еврейка. Но у иудейских женщин часто бывает специфическое строение тела, у них характерные ноги, попа. Глаза имеют особенное верхнее веко. Леся – типичная одесситка, обладала острым языком, вечно шутила. Аня же… Да, кареглазая, с копной вьющихся темных волос. Но на этом сходство заканчивается. Фигура у девушки не как у потомков Моисея. Не еврейка она вовсе. Подозреваю, что цыганка.
– Кто? – поразилась я.
– Цыганка, – повторила Наталья.
– И откуда в Опенкине ромала? – засмеялась я.
– В советское время государственные мужи решили заставить таборный люд вести оседлый образ жизни, – начала объяснять Монтини, – идея, которая была обречена на провал. В пятидесятые годы партийное руководство возмутилось, что народы Крайнего Севера не хотят лечиться в поликлиниках, со всеми проблемами, физическими и душевными, спешат к шаманам. Мракобесие! И истребили почти всех служителей культа. Да только результат получился не тот, которого ждали. Местному населению пришлось-таки ехать в обычные больницы, но, несмотря на старания врачей, народ стал массово умирать. В конце концов власть пошла на попятную, шаманам, тем, что выжили и ушли в подполье, разрешили камлать. Смертность тут же пошла на спад. Но последствия уничтожения шаманов еще долго аукались. Где взять новых, если старых погубили? Да только история с шаманами ничему никого не научила, взялись за цыган. Километрах в пяти-семи от Опенкина на поле быстро построили село, назвали его Комариха и там насильно разместили табор. Представляешь, как «обрадовались» местные жители?
– Пришли в восторг, – ухмыльнулась я.
– В неописуемый, – уточнила Монтини, – надо сказать, что цыгане сами были виноваты. Они сразу стали разбойничать. Мужики крали у обитателей окрестных деревень все, что видели, грабили магазины.
