К нам опять стали приезжать на праздники, по субботам. Но Леся никогда не разрешала Ане уходить со двора, да та и сама не рвалась. Когда муж и жена Овечкины погибли, девушка была студенткой, я забрала ее к нам пожить, сыновья тогда уже женились. И не думала я, что девочке Эдик понравится. Но после кончины Нины у них очень быстро роман случился. И сейчас у меня ужасные мысли в голове вертятся.
Наталья Марковна подошла к окну и распахнула его, в комнату влетел прохладный ночной ветер.
– Плохие мысли в моей голове вертятся, – повторила она, – жуткие.
Монтини развернулась спиной к окну и прислонилась к подоконнику.
– Знаешь, Степа, иногда глаз что-то видит, ухо слышит, но внимания на происходящее не обращаешь. А потом раз! Головоломка щелкает, все кусочки один к другому подходят, складываются, и получается жуткая картина.
Наталья начала загибать пальцы.
– В день отравления Нины Аня находилась у нас в гостях. Что, если…
Монтини замолчала, я во все глаза смотрела на нее.
– Степа, – прервав паузу, продолжила Наталья, – конечно, я могу ошибаться, но у меня сейчас, после того как младшая невестка подлила в еду Вити устричный соус…
– Никто этого не видел, – напомнила я.
– Есть другая кандидатура? – мрачно осведомилась Монтини. – Все были в столовой. Тарелка с котлетами, пюре и Анна на кухне. Ты закрываешь еду в СВЧ-печке крышкой, но потом видишь ее на мойке. И ты замечаешь Аню рядом с печкой с бутылкой соуса в руке!
– Она ее сжимала в кулачке, названия я не могла прочитать, – уточнила я, – мне в глаза бросилось лишь темное высокое горлышко.
– Что, если Аня отравила Нину? – прошептала Наталья. – Цыгане хорошо знакомы с ядами. Она могла у родителей научиться. Семь-восемь-девять лет, не знаю сколько ей точно в день пожара было, сознательный возраст для таборного ребенка.
– Зачем ей убивать жену Эдика? – так же тихо осведомилась я.
– Из желания занять ее место, – простонала Наталья, – сначала Анна отравила Нину. А сегодня принялась за Витю. И это вторая ее попытка лишить моего старшего сына жизни. Вспомни булку, которую украл попугай, смерть Варвары.
– Во время смерти Нины никто о правах на сервиз не знал, – напомнила я. – Если вы думаете, что дело в наследстве, то это не так.
Наталья вскочила и забегала по комнате.
– Нет! Сейчас, когда мы все вот так подробно обговорили, во весь рост встает другая проблема. Месть.
– Кому и за что? – спросила я.
– Нам, – объявила Наталья, – всем Монтини.
