Автор
Времени нет: Основаны на этих удивительных паузах между жизнью и смертью, когда каждый день кажется бесконечностью. Антон Сергеевич проходит последний год жизни под пристальным наблюдением врачей, но внутренне живет будущее, полное надежд и радужных перспектив — описание Времени нет на сайте-библиотеке....
Другой бы на твоем месте… Я не нравлюсь тебе?
Вопрос был задан с такой искренней обидой, что вместо ответа он поставил недопитый кубок, поднялся и протянул ей руку…
– Антоний, а чем ты занимаешься там у себя… где тебе много-много лет? – спросила она, лежа головой на его груди.
– Уже ничем. Я на пенсии, – сказал он, трогая кончиками пальцев ее плечо.
– А до пенсии? Ты был солдатом? Нет! Подожди, не отвечай. Я догадаюсь…
– Попробуй, – ему стало интересно.
– Никаким солдатом ты не был. Ты даже не убивал никого, – Орит остановилась, ожидая подтверждения.
– К своему стыду – да, – согласился он.
– Я это поняла, потому что ты не смог убить Агмона.
– Скорее не захотел, – поправил он ее, но через секунду передумал. – Хотя ты права, пусть будет «не смог».
– Ты умный и нежный… Хорошо говоришь… Но при этом силен и дерешься как лев… Я бы предположила, что ты греческий бог или по меньшей мере полубог. Но я не верю в греческих богов.
– А во что ты веришь?
– У самаритян своя религия, которой нет больше ни у кого.
– И, раз ты самаритянка, значит, должна ей следовать?
Он почувствовал, как она напряглась.
– Была бы я глупой, сказала бы: а как может быть по-другому? Но я понимаю, о чем ты… Только сейчас мы говорим не об этом. Я пытаюсь угадать, кто ты там в твоем воображаемом мире, если ты не забыл.
– Я помню. Хочешь, я облегчу тебе задачу? – Там я не дерусь как лев.
Она кивнула и продолжила тоном следователя.
– Тогда я бы могла подумать, что ты царь или правитель.
Он хохотнул:
– Ты права. Никакой я не политик. Больше скажу. Терпеть не могу этих тварей!
– Тогда остается одно из двух, – она даже села. – Ты либо поэт, либо ученый.
– А почему не все вместе?
– Ну нет… Так не бывает. Разве что Эратосфен… Но он просто пытался облечь свои научные труды в поэтическую форму, – она процитировала заунывно:"
"Вот мой прибор: меж линеек две средние сразу отыщешь,
Между краями других ты их отметишь концы.
Нужды тебе уж не будет в премудром цилиндре Архита,
В конусе не для тебя высек триаду Менехм.
И с богоравным Евдоксом изогнутых линий не надо,
Циркулем вооружась, тонкий изгиб находить… Кошмар! Помнишь?
Он помотал головой.
– Ну вот ты и выдал себя своим невежеством! – она торжествовала. – Никакой ты не поэт.
