Внутри себя. И всё.
Да, разговаривали они через Атэёль, чтобы опять не случилось что-нибудь типа того, что произошло с Оэтуёль. Поэтому Аринэль и пришел сюда, в то самое место, куда в недавнем прошлом принесли Тайвару, а не в зал интерфейсов.
— Это крайне важные сведения, Иррин, — произнес Иматэёль.
— И у меня есть предположение, что используют те передатчики, которые стоят в доспехах и в антах, — продолжил Аринэль. — Ну и, я полагаю, это же используют и матки. Да, я нашел еще одно доказательство, Иматэёль, что Терон Аассен дал вам очень точное… обозначение. Если бы к вам обратилась матка, вы бы попытались обработать ее запрос?
— Полагаю, что да, иррин, — ответил самый старый мэллорн.
— Вот это и есть доказательство, еще одно, что вы обладаете полноценным разумом, а не только сложным набором последовательностей, — заметил Аринэль. — Вы способны изменять способ постижения мира. Вот матки — это сложные, но машины. Чисто машины. Если в них не заложено, что нужно попробовать понять, то они этого делать не будут. И, судя по поведению ваших западных коллег, с ними всё также. А уже это значит, что вас создавали по-другому. И для каких-то других целей, нежели просто поддерживать Полог и управлять юнитами. Как я и утверждал ранее, вы еще одна раса. Скажем так, синтетической жизни. Но жизни, а не просто видом машин.
— Удивительно, иррин, — негромко произнес Иматэёль. — Насколько тебе важно доказать это.
— Иматэёль, надо понимать, с кем ты живешь в одном доме, — ответил Аринэль. — Это формирует способы взаимодействия. Термин «разумные», очевидно, нужно распространять и на подобных вам. И развивая эту мысль, если вы разумные, то у вас и потребности будут, как у разумных. Например, вам будет важно продолжать свой род. А также ценить… свою жизнь. Именно жизнь, а не период функционирования. И помнишь, Иматэёль, мы говорили про чувства? Если вы разумные, то и эта область деятельности должна у вас быть. Пусть и выражаться не в том виде, как у… биологических разумных. У нас-то еще есть такая штука, как влияние тела на мозг всякими вырабатываемыми веществами.
Интерфейс Иматэёль на несколько мгновений замер. Кстати, эту беседу слышали лишь мэллорны и сам Аринэль. Атэёль сделала вокруг себя цилиндрический барьер, непроницаемый для воздуха. Поэтому Ари так свободно сейчас и разбрасывался предположениями.
— Оэтуёль считает, что твоя теория, Аринэль, логична, — заговорил, наконец, Иматэёль.
