На Кавказе не принято бурно выражать горе, бормотание Заремы сливалось с десятками других тихих надрывных голосов. Саидбек протиснулся еще ближе…
На кладбище Саидбек не пошёл.
– Поехали уже в отдел, – сказал он коллегам. – Соболезнование выразили, нечего здесь больше рисоваться!
Оперативники не возражали.
В машине они обменялись впечатлениями.
– Родственники все на лесных валят, – рассказал Морис. – Прямо говорить боятся, но считают, что кровь и Магомеда, и Вахида – на них…
– Болтают, что Вахид ей не только братом был, – поднял палец Расул. – Больше, чем братом! А когда Магомеда убили, к ней вроде этот стал ходить, Абрикос… Только зачем ходит, не говорят.
– Ясно, зачем, – сказал Морис. – Только вряд ли у нее любовь к убийцам мужа вспыхнула. Скорей, ломают ее…
– Может, на шахидку готовят? – высказал предположение Расул.
– А что, вполне может…
Когда приехали в отдел, оперативники пошли писать рапорта, а Саидбека окликнул дежурный:
– Зайди к Наби Адамовичу, он тебя ждёт!
«Какая срочность?!» – подумал Саидбек и, мысленно формулируя свой доклад, поднялся на второй этаж.
Вопреки его ожиданиям начальник про похороны даже не вспомнил.
– Ты что, решил на учёбу ехать, лишь бы не работать? – с порога ошарашил он участкового.
– Какую учёбу, Наби Адамович?
– Вот и я тебя спрашиваю: какую?!
– Не знаю, я никуда не просился, – пожал плечами Саидбек.
– Ну, не проходил… Так я уже служу сколько, какая теперь первоначалка?!
– Ладно, им там тоже чем-то заниматься нужно… Завтра к десяти ты должен быть в кадрах, двенадцатый кабинет, в форменной одежде. И имей в виду – с оружием не пропускают. Быстро там вопрос порешай, чтоб отстали… Барашка-марашка отвези… И после обеда чтоб здесь был! Работать и так некому… Нормально делай – нормально будет!
– Где ж нормально?! Разве это нормально – в форме и без оружия? – всегда послушный участковый открыто возмутился. – Что я – самоубийца?! Или мне в общественном туалете на автовокзале переодеваться?!
Майор вздохнул. Саидбек был прав.
– Ладно, возьми ребят, с которыми на похороны ездил. Пусть охраняют тебя, раз боишься.
– При чём здесь «боишься», Наби Адамович? Через день да каждый день кого-нибудь хоронят… А у меня семья!
– Ладно, ладно… – отмахнулся начальник. – Скажешь Морису, чтобы ко мне зашёл.