Останки Облома зарыли у границы рабочего городка, под бетонной площадкой, на которой, как помнил Мончегоров, одно время стоял стационарный дизель-генератор. Под площадку сделали подкоп сбоку, потом привалили остовом грузовика, который Володя подтащил вездеходом. Теперь медьваки вряд ли смогут раскопать тело…
Печальные мероприятия не утолили голода, поэтому, окончив их, сели за стол. Ели в молчании: каждый думал о том, что судьба Облома могла постигнуть любого из присутствующих. И не исключено, что еще постигнет… Вспоминать о том, что произошло, не хотелось, но, когда ужин заканчивался, Муха вдруг сказал:
– Смотрите, мужики, на всех хватило. Зря я ему не дал пожрать вволю…
Сумерки сгущались. Михаил – Омон вкрутил над входом в барак лампочку и включил в лагере свет. Сегодня занадворовцы не рискнули ехать ночью, и девять человек собрались в освещенном круге, у вездехода, который Володя подогнал к самому крыльцу. Люди были подавлены и ждали от Карима какого-то решения.
– Ночуем все вместе! – объявил он. – Из барака ночью не выходить! Ясно? Вопросы есть?
Вопросов не оказалось. Электрических лампочек в бараке не было, Володя нашел где-то керосиновую лампу, заправил соляркой, предварительно насыпав в нее соли. Лампа изрядно чадила чёрным дымом, стекло мгновенно закоптилось, но свет был достаточно ярким. Карнаух под присмотром Тайги укрепил петли двери и привинтил изнутри крепкий засов. Потом Тайга задул фитиль, и все разошлись по спальным местам. Свет над входом оставили, чтобы отпугнуть зверей, а склад-ангар с лошадью заперли на замок.
– Если ведьмак один раз попробовал человечину, он уже не остановится, – авторитетным шепотом вещал Муха в полумраке барака, собрав вокруг себя заинтересованных слушателей. – Он становится людоедом. Ему уже мало телёнка задрать или корову. Он теперь специально на людей охотиться будет. И без разницы уж ему, кто попадется: женщина с корзиной грибов или ребёнок!
В принципе об этом и так все знали. Но лежавший на соседней кровати Карнаух слушал как завороженный. Омон и Артист стояли, ловя каждое слово рассказчика. Даже Тайга, который и сказал об этом первым, притих и прикрыл плечи, натянув повыше куртку.
– Да не нагоняй страху! – раздраженно сказал Карим из дальнего угла. – Надо будет, Рустам их отстреляет за полчаса! Давайте спать. Отбой!
Но, несмотря на успокаивающие слова, Ивану Степановичу все равно всю ночь снились огромные медведи-людоеды – они гонялись за ним, угрожающе рыча и ругаясь хриплыми человеческими голосами.