Оловянный, утолив первый голод, зашел в комнату и вставил микрофлешку в свой телефон.
«Ассаляму алейкум, брат мой Оловянный! – услышал он голос Мухаммада. – Трагические события последних дней требуют немедленного обсуждения. Жду тебя там, где ты последний раз встречался с Абу-Хаджи, да упокоит Аллах его душу. Береги себя! Ис-саляму алеком».
Руслан прослушал запись ещё раз. Голос Мухаммада, или как там его зовут по-настоящему, был спокоен.
«Береги себя!» Что это – угрожающий намёк или обычный знак вежливости? Последний раз они с безвременно ушедшим амиром Дагестана встречались в кафе «Зодиак», и, очевидно, Мухаммаду рассказал об этом Маомад. «Зодиак», находился между Камрами и Шамилькалой, на территории, подконтрольной Оловянному. В нем всегда малолюдно и нет камер видеонаблюдения. Что ж, место вполне подходящее… Если только Мухаммад не решил от него избавиться…
Амир вернулся на веранду.
– Хватит жрать! – рявкнул он. – Мы уезжаем!
Бойцов будто взрывной волной смело с веранды во двор. Спешно дожевывая последние куски, они приготовили оружие, демонстрируя полную готовность к решительным действиям.
– Аваз, пошли людей на поиски Сапера! – приказал Оловянный. – А мы все на двух машинах едем в «Зодиак»! И будьте наготове: там может ждать засада!
В «Зодиак» Оловянный на правах, точнее – по обязанности хозяина прибыл заранее. Пятерых бойцов он оставил на дальних подступах: те замаскировали «девятку» в роще, а сами залегли вдоль дороги. Сам он с Магой Маленьким, Джином и Абрикосом подкатил к кафе на «Лендкрузере», как и подобает уважаемому человеку.
«Зодиак» удачно расположился между дорогой и Ирганайской ГЭС, причем, вопреки обыкновению, был повёрнут к дороге своей тыльной стеной, а главный вход выходил на площадку, с которой открывался прекрасный вид на раскинувшееся между горами водохранилище. Оловянный обогнул здание, вышел на мощенную диким камнем площадку и опустился на скамейку у самого обрыва, любуясь открывшимся пейзажем. То ли из-за минералов горных пород, то ли из-за затопленных садов, тянущих сквозь толщу воды свои ветви-руки к солнцу, но содержимое в черном бокале, образованном горной грядой, было ядовито-синего цвета, как коктейль «Кюрасао», который любил здесь заказывать покойный Абрек.