— Мы ему этого не указываем!
— Хорошо! Тогда давайте мы сейчас вместе с вами пройдемся, и вы нам покажете, где он спит, где и во что играет, где его носильные вещи, хорошо? — предложила Морошкина и тоже встала с расшатанной табуретки, на которую она предусмотрительно постелила одну из захваченных с собой для рейда газет.
— А чего не показать? — Евгения Аристарховна вышла в коридор и протянула руку в сторону ближайшей комнаты: — Вот здесь мы с Эдуардом Викторовичем спим, а Славик — в этом кресле-кровати.
— Послушайте, но это кресло ведь уже никуда не годно! — заметила Морошкина, вошедшая в комнату вслед за хозяйкой. — Оно не только грязное, словно со свалки, но еще и все переломано. Вы же видите, что оно еле стоит и вся спинка искорежена. Как же мальчик может на нем спать? Он же так у вас инвалидом станет!
— А кто у нас не инвалид? Я — инвалид! Эдик Чапаев — инвалид! Аллочка, Царствие ей Небесное, тоже на группу бумаги оформляла, — достаточно враждебно начала Бебене. — Вы думаете, у меня на новую вещь деньги найдутся? Да я сейчас, как свою дочь похоронить, не знаю! — пенсионерка зарыдала.
— Евгения Аристарховна, не надо вам так убиваться! Теперь вы для своей дочери уже при всем вашем желании ничего полезного не сделаете! — Лариса строго посмотрела на Евгению. — А вот вашему внуку уже шесть лет, а он до сих пор так нигде и не числится! Разве это нормально? Мы ведь тоже не можем с этим согласиться! Я вам сколько раз говорила: если ваша дочь Алла не в состоянии заниматься своим ребенком, тогда оформляйте на себя опекунство. Славику уже в школу пора идти, а он у вас живет только со справкой из роддома! И мы, между прочим, так и не поняли, где он живет и где в данный момент находится. Вы знаете, к чему все это может привести?
— Да знаю, знаю, милые! — Бебене перестала плакать. — А куда мне идти?
— Ну вот, приехали! — Мультипанова всплеснула руками. — Для начала вы к нам и приходите, а мы вам на месте все и объясним. До нас-то сможете дойти, по дороге не завалитесь?
— Да я сам, это самое, всяких тварей сколько лет травил! В одной конторе работал, так там таких чудес насмотрелся, что, веришь, это самое, хоть бери и кино снимай! Ну! На одну хату, дело прошлое, приехали, а там, это самое, как его, ну один из жильцов, старик уже совсем, типа того, что по возрасту дуба врезал. Соседка-то, которая нас вызывала, сама, считай, одной ногой уже в гробу, вот она нам и командует: «Вы, мол, это самое, пока тут все, как положено, протравите, а его скоро увезут — я уже бригаду вызвала». — «А сколько он тут, мамаша, это самое, прикидочно лежит?» — я ее спрашиваю.