Жанр
Охота на Людоеда Питерского переходит в новую фазу, когда его преследует киллер Скунс. На пути охотников возникают новые фигуры, совершающие тяжкие преступления. Возникает вопрос о том, как избежать превращения в дичь при столкновении с этой опасной серией событий.
Раздел Chitat.online для книги «Время стрелять» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Охота на Людоеда Питерского переходит в новую фазу, когда его преследует киллер Скунс. На пути охотников возникают новые фигуры, совершающие тяжкие преступления. Возникает вопрос о том, как избежать превращения в дичь при столкновении с этой опасной серией событий.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Пётр Валерьевич Кожевников Легкое чтение Детективы Триллеры подборки серии
Охота на Людоеда Питерского переходит в новую фазу, когда его преследует киллер Скунс. На пути охотников возникают новые фигуры, совершающие тяжкие преступления. Возникает вопрос о том, как избежать превращения в дичь при столкновении с этой опасной серией событий.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Пиздец на холодец!
— Стоять! — невозмутимо скомандовала Ремнева, удерживая спутницу на весу. — А я так со свечой и хожу, как служка в церкви. Эй, кто-нибудь, запалите огниво!
— Только там такого служки и не хватало! — проворчала Жанна, а ее рука выявилась в оранжевом свете спички. — Ну, где свеча-то, а то я, покудова мы сюда тащились, все спички растеряла, и эта у меня чуть ли не последняя в коробке осталась. Ну да, точно последняя!
— Ладно вам собачиться! Церковь-то хоть в покое оставьте! — Зоя ухватилась обеими руками за спасительный Тонин локоть. — Спасибо, Тонна! Дальше я сама!
— Вот так, молодчина! — Антонина подняла и вытянула руку, вглядываясь в бесцветное пространство квартиры, оживляемое рекламой продолжавшей ликовать «Аризоны». — Давайте, бабы, шлепайтесь за стол, а то жабры горят и во рту сухотка, как после пожара!
Женщины прошли в комнату и, не раздеваясь, определились вокруг стола.
— Ну что, поганки, помянем нашего муделя-пуделя, прости господи, Царствие ему Небесное, Митрофана Никудышного? — Махлаткина властно посмотрела на задремавшую Бросову: — Зося, разливай, что ли?
— А моих-то, Никитку и Парамошку, тоже грех не помянуть! — спохватилась Зоя и заплакала. — И Любка, ети ее мать, тоже еще неизвестно, не окочурилась ли? Да и Наташка еще неизвестно, до каких результатов доблядуется?! Мотаются, сволочи, хрен их знает где, а потом попадают в лапы к людоедам!
— Да-а-а… Ну что, малышка, будешь нам дозировать или нет? — Ремнева обняла подругу, забрала у нее бутылку и начала освобождать проволоку, стеснившую пробку, от фольги. — Давай я расфасую, а ты покедова помолись за своих дуралеев. Им-то сейчас что — они уже на том свете! А мы вот все здесь кочевряжимся, и никто нас умертвить не решится!
— Слышь, мерзавки, а шампанским разве поминают? — Махлаткина изобразила крайнее удивление и посмотрела на бутылку. — Разве это по-божески, а?
— А чем еще поминать, если наша Зоинька такая умница, что ни на что другое не удосужилась? — Ремнева сняла проволоку и сурово посмотрела на сидящих. — Только, чур, чтобы никому под мой салют не пердеть!
Тоня подвернула пробку, и она начала выдвигаться из горлышка.
