— Что делает, злодей, а? Так же, наверное, и под Артура клоповские братки подставились? Ну тех-то бойцов уже Господь прибрал, а эти, наверное, считают, что им все нипочем! Так о чем ты, Боря, собирался меня спросить?
— Ну ладно, если вы так хотите, задам вам неприличный вопрос: скажите, а вы главврача больницы правда хорошо знаете? — Следов прищурился и вытянул шею в сторону набережной, где, возможно, ему померещился терпящий бедствие подросток. — Тьфу ты, там столб стоит, а мне вдруг показалось, что это паренек!
— Я тебе уже сколько раз говорил: отдохни, съезди куда-нибудь, а то видишь, тебе уже вместо столбов мальчишки видятся! — Федор перешел в левый ряд. — Да, Боренька, я в этой больничке обычно лежу по полгода, как же мне тут с главврачом не подружиться?
— Вы со мной все шутите, а я сейчас совершенно серьезно спрашиваю! — в голосе Следова ощущалась весомая обида. — Откуда вы знаете, может быть, для меня все это действительно очень важно?
— Мы тебя так весенним призывом в армию запугали, что ты решил себе белый билет обеспечить? — Весовой что-то помечал в записной книжке и, заметив заинтересованный взгляд Морошкиной, замялся: — Да это я, Соня, кое-какие вопросы записываю, которые, может быть, сегодня врачам задам.
— Да нет, Станислав Егорович, я совсем по другому вопросу хотел обратиться, — продолжал раздражаться Следов. — Вы же знаете, что я у вас какую-нибудь ерунду не буду спрашивать! Я же знаю, что вы человек занятой и на пустяки вас нельзя отвлекать!
— А что у тебя, Боря, за проблема? — Морошкина выбросила сигарету в окно. — Ты нам про нее вначале скажи, конечно, если только это при всех удобно, а мы потом подумаем, как тебе помочь.
— Да я насчет матери, — признался Следов. — Я иногда за нее опасаюсь: она ведь все забывает и путает — может кому-то по ошибке дверь открыть или включенный газ оставить. Кто ее знает? А потом что будет, представляете? Я вот и подумал, раз Федор Данилович здесь всех знает, может быть, он и попросит, чтобы ее врач осмотрел или каких-то таблеток дал, чтобы она после них лучше соображала? А то откроет дверь Людоеду Питерскому — от него, наверное, даже никакие собаки не спасут?
— Вообще, мне еще моя покойная бабушка, Царствие ей Небесное, говорила: все преступники боятся любых собак, даже самых крохотных! — Софья сняла с себя шапку и поправила руками короткую прическу.