Люди на планете Филлине оказываются под властью Военного космофлота Звездной Империи. Герои борются за свое выживание в условиях грандиозных событий, где политика и судьбы людей определяются мощными силами. Им предстоит преодолеть тяжелые испытания и найти свой путь в хаосе.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Время жить. Пенталогия (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Люди на планете Филлине оказываются под властью Военного космофлота Звездной Империи. Герои борются за свое выживание в условиях грандиозных событий, где политика и судьбы людей определяются мощными силами. Им предстоит преодолеть тяжелые испытания и найти свой путь в хаосе.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Виктор Вадимович Тарнавский Легкое чтение Фантастика Космическая фантастика подборки серии
Люди на планете Филлине оказываются под властью Военного космофлота Звездной Империи. Герои борются за свое выживание в условиях грандиозных событий, где политика и судьбы людей определяются мощными силами. Им предстоит преодолеть тяжелые испытания и найти свой путь в хаосе.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Неужели это действительно посланец? Один самолетик, один филит — как-то совсем несолидно, не по-настоящему… На Кронтэе… На Кронтэе это было бы похоже на какой-то нелепый маскарад. Целая толпа старых долбаков, трясущих своими лысыми башками, склоненные знамена, барабаны, визгливые вопли. Представление для дураков-туристов.
И все же, это, наверное, посланец. Слишком целеустремленно он выглядит. И значит, тот младший-один таки был прав, что не сшиб его при подлете. А должен был бы…
Хотя странно, если штаб ждал посланца, почему он не дал на этот счет никаких конкретных указаний? А приказ — он ясен: сбивать, и вся недолга. Странно, странно… На что же они тогда рассчитывали? На инициативного младшего офицера? Нет, таки странно. Надо запомнить. Настоящий офицер спецотдела должен быть памятливым. И наблюдательным. Мало ли, что в жизни пригодится…»
Сеймор Скэб с некоторой опаской осматривал боевые машины пришельцев. Вблизи они уже меньше напоминали знакомые ему танки филлинских армий.
«Ну и мощь, — думал Скэб. — Раза в полтора больше наших, если не в два. И пушка-то какая здоровая! Но гусеницы-то, гусеницы, ну и широченные. Такая дура везде пройдет, по любой грязи. А на башне явно какая-то оптика — вон линзы блестят. И трубы какие-то сбоку — они для чего? И непонятно совсем, где тут экипаж помещается, — они же широкие и плоские, что тараканы…»
Скэб опасливо отступил к самолету. Возвращаться на нем не хотелось. Левое колесо еще при взлете наткнулось на камень и теперь еле держалось. Горючего до того аэродромчика, с которого он вылетел вчера, могло и не хватить, а садиться в пустыне и вызывать помощь по радио граничило с провалом.
«Танки», закрывавшие обзор, не позволили Скэбу увидеть, как офицер-спецотделец вышел из корабля. Но лязг открывшегося люка и звук шагов он услышал.
Идя навстречу пришельцу, Сеймор Скэб в последний раз оглянулся на самолет. Он ясно понимал, что «Стрекоза» совершила свой последний полет. На какой-то момент он даже впервые пожалел, что не взял с собой оружия. Эта мысль была нерациональной, подумал он с неудовольствием, зато логичной.
Они встретились на полдороге. Вернее, почти на полдороге. Скэб намеренно не спешил, стараясь, чтобы выстроенные рядами боевые машины пришельцев не пропадали из его поля зрения. Не то, чтобы с ними он чувствовал себя увереннее, но поворачиваться к ним спиной было еще страшнее.
И Скэб, и офицер-спецотделец остановились почти одновременно, когда между ними осталось около десяти шагов. Первые полминуты они просто стояли, молча разглядывая друг друга.
«Вот здоровенный, — думал Сеймор Скэб — спецотделец возвышался над маленьким горданцем более чем на полметра. — А может, у них все такие. И видно, что чужой. Похожий, но чужой.
