Три крейсера, не имеющие серьезных повреждений, уходят на юг тридцатиузловым ходом, пытаясь увлечь за собой «Молнии», но их огонь по танкам скорее, беспокоит, чем приносит реальный ущерб, и «Молнии», экономя боеприпасы, не поддаются на уловку.
Авиаматка «Морской Орел», которую почему-то посчитали самым серьезным противником, получила чуть ли не дюжину попаданий и напоминает кратер вулкана, но каким-то чудом держится на воде и даже пятиузловым ходом тащится куда-то по направлению к берегу. Ее единственная пушечка на носу пытается стрелять по танкам, но это уже не серьезно, и «Молнии» тоже не реагируют.
И все же пришельцы отступили. Впервые. Маршал недовольно хмурится. Противник отступивший есть противник, наученный горьким опытом, противник опомнившийся, противник, получивший время на размышление. Противник, в конечном счете более опасный.
Хотя, если он правильно понимает пришельцев, вторую атаку они начнут сейчас же. Не подумав.
Командир отвлекается на несколько минут, принимая рапорт от дежурного офицера о благополучном прибытии транспортного каравана, и снова хмуро смотрит на экран, на котором его потрепанное войско приводит себя в порядок и перегруппировывается. Потеряна треть машин, и хуже всего даже не это, а то, что теперь любая сволочь в штабе может назвать его тактический отход отступлением. Или — коварней и изощреннее — потерей темпа наступления.
Не то, что бы он жаловался на засилье недоброжелателей, но волею судьбы и начальства оказавшись на столь заметном месте, стоит ждать от любимых коллег и не таких пакостей. И хотя велик соблазн приостановиться, подождать, пока только что посланные на подмогу четыре девятки «Молний» перемешают с землей проклятый перешеек — на полной скорости они прибудут на место всего через стандартный час, — имперская военная доктрина признает только молниеносные наступления и стремительные прорывы.
И танки снова идут вперед. На малой скорости. Это максимальный компромисс, на который он может пойти в конфликте между необходимостью и интуицией, подсказывающей ему, что филиты в этом бою еще преподнесут ему немало неприятных сюрпризов.
Кажется, супер-один Пээл тоже начинает понемногу понимать противника.
Старший лейтенант Альдо Моностиу не верит своим глазам. Реактивная установка, конечно, наполовину засыпана щебнем, исцарапана, покрыта пылью и каменной крошкой, но цела. Цела и боеготова! Не теряя зря времени, старший лейтенант бросается сначала руками, по-собачьи, отбрасывать камни. Затем вспоминает, что можно и каской. Ему помогает сержант-наводчик. Остальные солдаты расчета уже скрылись из виду.
Конечно, хорошо, что начальство позаботилось о резервном боезапасе и для «одноразовых» реактивных установок.