Внизу, совсем близко, только руку протяни — узкая полоска пола из шершавого черного пластика. По другую сторону прохода видны те же койки в три яруса.
Позади, в ногах, — стена, вернее, широкие металлические двухстворчатые двери. За черным стеклом в дверях ничего не разглядеть, лишь отражается тусклый свет плафона над потолком.
Запах. Едкий запах лекарств, грязных бинтов, дезинфекции и еще чего-то сугубо больничного.
Звуки. Хриплое дыхание откуда-то сверху, приглушенный кашель, чье-то неясное бормотание сквозь сон. Извне доносится чей-то голос, но кто говорит, о чем — различить невозможно.
Больница? Госпиталь? Подземное убежище?
Вдруг негромко взревывает мотор, и все трогается с места и медленно тащится куда-то по тряской дороге. Отчего вопрос о местонахождении становится еще более актуальным.
Кажется, Кен Собеско произнес это вслух, потому что сосед с койки напротив открыл глаза и приподнялся на локте.
Мальчик. Нет, подросток, почти юноша, лет пятнадцать-шестнадцать. Темные глаза, темные волосы, нос, пожалуй, чуть великоват, но все равно, приятное лицо.
— Где-то между Нейсе и Кодирне, — сказал он громким шепотом, слегка прокашлявшись. — Возможно, ближе к Кодирне, но я в этом не уверен.
— Кодирне? — переспросил Собеско. — Но почему Кодирне?
— Чтобы ехать в Лешек, разумеется.
— В Лешек? Из Нейсе через Кодирне?
— Из Акеса, — недогадливость Собеско, похоже, забавляла парня.
Собеско и в самом деле ничего не понимал. От Акеса до Лешека по прямой около двухсот пятидесяти километров, по шоссе через Тороканские Ворота и Тамо — меньше четырехсот. Но вместо Тамо поворачивать в противоположную сторону, на Нейсе, а затем на север, к Кодирне…
— А зачем делать такой большой крюк?
— Нельзя напрямую, — серьезно объяснил парень. — Где-то возле Тамо сел корабль пришельцев, там не проедешь. А в Кодирне, говорили по радио, начинается безопасная дорога прямо к побережью. Вот мы и едем. Только что-то никак не можем доехать. Пришельцы мосты разбомбили, вот и приходится все время искать дорогу. У моего отца джип, вот он и ездит на разведку. Потом возвращается и ведет всех остальных.
— Постой, — сказал Собеско. — Значит, вы на побережье? А потом? В Гордану?
— В Гордану, — равнодушно подтвердил парень. — Или в Телларну. Отец говорит, это как получится.
— Вот как, — растерянно произнес Собеско.
Какая-то мысль мелькала в голове, но все время ускользала. Он попытался потереть пальцами виски, но наткнулся на повязку.
Паренек с соседней койки понял этот жест по-своему.
— Это вас в бою с пришельцами ранили?
— …Не знаю, — признался Собеско. Ему было не по себе. В голове царил полный хаос, мелькающие обрывки воспоминаний никак не хотели становиться по местам. — А почему ты так решил, может, это меня при бомбежке.