Только в нем, увы, никому не было дела до контуженного капитана авиации, прибывшего в город согласно уже никому не нужному приказу.
Спустя очень суматошный час Собеско подпирал стену у одного из кабинетов, хозяин которого, как ему сказали, занимался обустройством летчиков. Чувствовал себя Собеско отвратительно — он устал, голова раскалывалась от шума и духоты, а единственный стул занимал одноногий старик с колодкой орденов на офицерском кителе старого образца.
Внезапно шум в коридоре слегка поутих. Офицеры вытягивались в струнку, приветствуя седовласого маршала, шествующего в окружении свиты. Собеско с большим трудом отклеился от стены и отдал честь, на секунду встретившись с маршалом взглядом. От резкого движения в глазах его потемнело, ноги подкосились, и Собеско, к собственному стыду и изумлению, рухнул без чувств на пол. Последней его мыслью было осознание того, что он уже встречался с этим маршалом, причем совсем недавно.
— Поддерживайте, поддерживайте голову… Вот так…
Кто-то влил в рот Собеско солидную порцию какой-то дряни, чуть бы даже не неразбавленного спирта. Собеско поперхнулся, закашлялся и открыл глаза, понемногу приходя в себя. И прямо над собой увидел маршала, с интересом смотрящего на него.
— Кажется, я знаю вас, капитан авиации?
— Так точно, господин маршал. Тороканские Ворота. Я был в составе полка Стражей. Вы подобрали нас на вертолете после боя. А затем вручали мне орден.
— Верно, — маршал Моностиу с облегчением кивнул. — Именно так. Вы можете встать, капитан? У меня есть сейчас немного свободного времени, и я могу выслушать вас.
— …Вот так, господин маршал, я и оказался здесь, в Лешеке, — закончил Собеско свой доклад. — Готов к дальнейшему прохождению службы.
Маршал Моностиу молчал, размышляя о чем-то.
— Боюсь, капитан, мы вряд ли сможем использовать вас по специальности, — наконец сказал он. — Пилотов у нас сейчас хватает, нет самолетов. А что касается вашего опыта обращения с мухобойкой… Ответьте, капитан, вы думаете, что пришельцы станут атаковать Лешек танками?
— Никак нет, господин маршал! Они просто прилетят и разбомбят все с воздуха!
— Скорее всего, вы правы, капитан. Так оно, очевидно, и будет после того, как истечет тот тридцатишестидневный срок, что нам милостиво отвели пришельцы с горданцами. Но и до конца этого срока тоже надо дожить, что отнюдь не просто. Здесь миллионный город, куда к тому же ежедневно прибывает свыше пятидесяти тысяч беженцев, а будет еще больше. Пока мы справляемся с этим потоком, но день-два, и нас захлестнет. Уже завтра новоприбывших придется размещать под открытым небом, а это чревато эпидемиями или голодными бунтами.