Во всех странах нашей цивилизации принято не отводить государству большую роль, чем роль судьи на поле, который строго следит за соблюдением правил, но не принимает участия в игре. У нас государство строило и строит электростанции, железные дороги, каналы и порты, контролирует стратегические отрасли наподобие финансов или военной промышленности, но никогда ранее ни у кого не возникало идеи сделать его одним из игроков. И ведь это у нас были и Гарт, и Баркенис, которые хотели полностью подчинить экономику государству. Мы-то не понаслышке знаем, что это такое!
— Очевидно, они скомпрометировали своим излишним рвением в целом здравую идею, — добавил Феланис. — Мы же сейчас видим и другой полюс: Гордану. Я был там в прошлом году и видел, в какой жуткий тупик они уперлись. Это государство, где капиталу не было поставлено вообще никаких заслонов. И что они имеют сейчас? Чудовищные контрасты: огромное богатство и нищету, коррупцию, преступность. Всем правят гигантские корпорации. Все там дороже, чем у нас, заработная плата ниже, качество хуже. Все эти гипертрофированные уроды держатся только за счет экспорта.
— Вот-вот, — невесело согласился Калансис. — В том-то и вопрос — найти путь между двумя крайностями. А путей много и попробуй, найди, какой из них верный.
— Но программу, наверно, трудно будет утвердить в парламенте, — посочувствовала Линн Арнинг.
— И не говори. Придется отстаивать каждый пункт. Кто-то будет беспокоиться из-за бюджетного дефицита, кому-то не понравится сама идея, а кто-то, — голос президента ожесточился, — постарается привлечь побольше внимания к своей персоне. Но все же, думаю, пройдет. Сильно надеюсь на общественную поддержку, ну а с лидерами всех фракций в парламенте я уже успел переговорить. Со скрипом, но большинство наша программа должна набрать. Главное — начать. А заканчивать, наверно, придется уже не мне.
— Так наверно не тебе или точно не тебе? — невинным голосом спросила Тэй Негелис.
Президент улыбнулся.
— Ну, кто его знает? Не знаю, раньше я говорил вам, что не хочу баллотироваться на второй срок, а сейчас… Наверно, правильно говорят, что власть затягивает. Точнее, я понимаю это как выход на более высокий уровень. И мне нравится быть на этом уровне. И просто по-человечески, не хочется с него уходить. Теперь я понимаю, почему все президенты после ухода с поста прекращают активную деятельность. После того, как ты побыл достаточно долго на самой вершине, просто неинтересно снова оказаться на подступах. Ведь назад, снова наверх, уже нет хода. И больше нет цели. Так что не знаю. Впрочем, у меня еще есть время решить.
Атмосфера за столом несколько разрядилась. Нейри Калансис разлила по чашкам новую порцию лакина.