И помните, кто отныне осмелится попасться нам на глаза, будь то любой филит, наземный или летательный аппарат, будет наказан смертью! Через три рассвета мы продемонстрируем мощь своего оружия на том селении, что лежит в долине к востоку отсюда. Мы разрешаем вам наблюдать за его гибелью, чтобы вы склонились перед нашей мощью и, трепеща, покорились нашей силе. А теперь уходите, и завидуйте тому, кто умрет первым, ибо смерть его будет легкой и быстрой…
Подтверждая эти слова, пришелец неуловимым движением вскинул свое оружие. Выстрел, похожий на сухой щелчок, — и тело Хольна словно взорвалось. Брызги крови из разнесенной выстрелом груди покрыли красными пятнами одежду стоящих рядом с Хольном Торкаса, Дага и Билона, продолжавшего съемку с застывшим лицом. Платформа, на которой стоял пришелец, медленно втянулась вглубь корабля. Дверь так же медленно начала закрываться.
И тогда очнулся Даг.
— Га-а-а-а-ды!!! — из его груди вырвался не крик, а какой-то звериный рев. — Сво-ло-чи поганые! — в слепом бешенстве он наклонился за ближайшим камнем и запустил его вверх, в уже почти закрывшуюся дверь. — Вы все поплатитесь! Все! Все!
Даг промахнулся. Камень со звоном ударился о металл. Дверь закрылась. Даг в исступлении поднял следующий камень, но затем выронил его, безнадежно закрыв лицо руками.
— Великолепный выстрел! — восхищенно говорил начальник штаба, подобострастно заглядывая в лицо командиру. — Я думаю, и флаг-маршал, и Оонк, и сам Император теперь будут довольны вами…
Командир не ответил. Он устало прислонился к переборке, опустив руку с иглометом. Он не слышал поздравлений. Со всей своей яростью и гневом он просто молча проклинал и Императора, и штаб, и свою собственную карьеру, которая сегодня заставила его стать убийцей.
Ранее утро было тихим. Может быть, даже на редкость тихим.
— Эй, ребята, слышьте, что-то летит! Никак самолет?
— Какой еще самолет? Проснись, Оки! Даг, ты видишь самолет?
— Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ааа! (Мощный зевок) Не-а, не вижу.
— Сами вы проснитесь, олухи! Уши заложило, что ли? Да тарахтит, маленький такой самолетик, типа «Стрекозы», сам на таких сотню раз летал.
— Да ладно, Оки, полей мне лучше на руки. О, вот так. Эу, Телшие, как там у нас с завтраком? Да-да, поторопись, пожалуйста, нам надо дойти до селения до наступления жары. И (прислушиваясь), нет, знаешь, Оки, я таки ничего не слышу. Показалось, наверно.
— Конечно, показалось. Ты уж не обижайся, Оки. Мало ли, с такого рання. Да и кому здесь летать на «Стрекозах»?
Сеймору Скэбу, вот кому. Он, вообще, был человеком многочисленных достоинств, и одним из них было умение пилотировать легкомоторные самолеты.
Но сейчас Сеймор Скэб откровенно нервничал.