Не теряя времени, чтобы взять свечу, он шел быстрыми шагами по извилистым коридорам.
Свеча, впрочем, и не понадобилась.
Ставни не были закрыты, и лунные лучи, проникая сквозь оконные решетки, достаточно хорошо освещали комнату.
Можно было различить ее скромную обстановку: умывальник, небольшой столик, несколько стульев и кровать с пологом из кисеи для защиты от надоедливых москитов.
Юноша спал тем беззаботным сном, каким наслаждаются только люди с чистой совестью. Его красивая голова спокойно лежала на подушке, по которой раскинулись в беспорядке густые блестящие кудри. Колхаун приподнял кисею, и лунный луч упал на лицо юноши, осветив его мужественные, благородные черты. Как не похоже было это лицо на лицо склонившегося над ним двоюродного брата, тоже красивое, но отмеченное печатью низменных страстей!
— Проснись, Генри, проснись! — будил кузена Колхаун, тряся его за плечо.
— А? Это ты, Каш? Что такое? Надеюсь, не индейцы?
— Хуже, гораздо хуже! Скорее! Вставай и посмотри. Скорее, а то будет поздно! Вставай и посмотри на свой позор, на позор своей семьи! Скорее же, иначе имя Пойндекстеров станет посмешищем всего Техаса!
После такого предупреждения, конечно, никому из членов семьи Пойндекстеров не захотелось бы спать. Юноша сразу вскочил и с недоумением посмотрел на кузена.
— Не теряй времени на одевание! — заявил взволнованный Колхаун. — Впрочем, надень панталоны — и хватит. К черту одежду — сейчас не до этого! Скорее! Скорее!
Через секунду Генри был уже одет в свой обычный незатейливый костюм — панталоны и блузу из хлопчатобумажной ткани — и уже спешил за кузеном в сад, все еще не понимая, зачем тот разбудил его так бесцеремонно.
— В чем дело, Кассий? — спросил он, когда Колхаун знаком дал ему понять, что нужно остановиться. — Скажи, что все это означает?
— Посмотри сам… Стань ближе ко мне. Взгляни через этот просвет между деревьями, туда, где обычно стоит твоя лодка. Видишь там что-нибудь?
— Что-то белое… Как будто женское платье… Это женщина?
— Ты прав — это женщина. Как ты думаешь, кто она?
— Не знаю. Ну, кто же это?
— Рядом с ней другая фигура, темная.
— Да это как будто мужчина… Да, мужчина.
— А кто он, как ты думаешь?
— Откуда мне знать, Каш? А ты знаешь?
— Да, знаю. Этот мужчина — Морис-мустангер.
Словно раненный в сердце, юноша пошатнулся, а затем бросился вперед.
— Стой! — сказал Колхаун, удерживая его. — Ты забываешь, что ты безоружен, а мустангер вооружен. Возьми вот это и это, — продолжал он, передавая ему свой нож и револьвер. — Я хотел сам пустить их в ход, но подумал, что лучше будет, если это сделаешь ты как брат и защитник своей сестры. Вперед, Генри! Только смотри не попади в нее! Подкрадись тихонько. И как только они разойдутся, стреляй ему в живот.