На траве лежат ее сомбреро, ее серапе, обрывок ее лассо — и больше ничего.
— Ты можешь вернуться домой, сеньор Бенито. Человек, который упал с лошади, наверно, уже пришел в себя и, по-видимому, уехал. И очень хорошо. Но не забывай, друг Бенито, что все должно остаться между нами. Понимаешь?
— Понимаю, донья Исидора.
Бенито уезжает и скоро скрывается за гребнем холма.
Исидора одна на поляне.
Она соскакивает с седла, набрасывает на себя серапе, надевает сомбреро и снова превращается в юного идальго. Медленно садится она в седло; мысли ее, по-видимому, витают где-то далеко.
В эту секунду на поляне появляется Хосе. Она немедленно спрашивает его:
— Что ты сделал с письмом, плут?
— Я доставил его, сеньорита.
— Я оставил его в… в гостинице, — говорит он, запинаясь и бледнея. — Дона Морисио я не застал.
— Это ложь, мерзавец! Ты отдал его дону Мигуэлю Диасу. Не отрицай! Я видела это письмо в его руках.
— О сеньорита, простите, простите! Я не виноват, уверяю вас, я не виноват!
— Глупец, ты сам себя выдал. Сколько заплатил тебе дон Мигуэль за твою измену?
— Клянусь вам, госпожа, это не измена! Он… он… заставил меня… угрозами, побоями. Мне… мне ничего не заплатили.
— Тогда я тебе заплачу. Больше ты у меня не служишь. А в награду вот тебе — вот и вот!
Раз десять повторяет она эти слова, и каждый раз ее хлыст опускается на плечи слуги.
Он пробует бежать. Напрасно! Она нагоняет его, и он останавливается из страха попасть под копыта разгоряченной лошади.
Только когда на смуглой коже появляются синие рубцы, истязание кончается.
— А теперь убирайся! И не попадайся мне больше на глаза. Пошел прочь!
Как испуганная кошка, Хосе убегает с поляны; он рад, что может скрыть свой позор в колючих зарослях.
Исидора тоже недолго остается на поляне — ее гнев сменяется глубокой печалью. Ей не только не удалось осуществить свое намерение, но ее сердечная тайна попала в руки предателей.
Она снова едет домой.
Вокруг асиенды царит смятение.
Пеоны, вакеро и слуги асиенды мечутся между полем, коралем и двором и в ужасе кричат.
Мужчины вооружаются. Женщины на коленях взывают к Небесам о защите.
— Что случилось? — с недоумением спрашивает Исидора у попавшегося навстречу управляющего.
— Где-то в прерии убили человека, — отвечает он. — Убит американец, сын плантатора, недавно поселившегося в асиенде Каса-дель-Корво. Говорят, это дело pyк индейцев.
Это слово объясняет смятение, охватившее слуг дон Сильвио.
Тот факт, что кого-то убили — весьма незначительное происшествие в этой стране необузданных страстей, — не вызвал бы такого волнения, особенно если убит чужой — «американо».
Но весть о том, что появились индейцы, — это уже совсем другое дело. Это — опасность.
На Исидору эти новости производят совсем другое впечатление.