Она осматривает место, в котором притаилась: легкая перистая листва акации не скроет ее, если они проедут близко.
По топоту копыт ясно, что всадники приближаются. Сейчас они ее увидят…
Исидора шпорит лошадь, выезжает из зарослей и мчится по открытой прерии к Аламо.
Она решила отъехать на двести — триста ярдов, чтобы ее не могли достать ни стрела, ни пуля, и тогда остановиться, чтобы узнать, кто приближается — друзья или враги.
И, если это окажутся враги, она положится на своего быстроногого мустанга, который примчит ее под защиту техасцев.
Но она не останавливается: всадники вырываются из зарослей; они показались в разных местах, но все мчатся прямо к ней.
Обернувшись, она видит бронзовую кожу полуобнаженных тел, военную раскраску на лицах и огненные перья в волосах.
— Индейцы… — шепчет мексиканка, еще сильнее шпорит коня и во весь опор мчится к кипарису.
Быстрый взгляд через плечо убеждает ее, что за ней гонятся, хотя она и так уже знает это. Они уже близко — настолько близко, что, вопреки своему обычаю, не оглашают воздух военным кличем.
Их молчание свидетельствует о том, что они хотят взять ее в плен и договорились об этом заранее.
До сих пор Исидора почти не боялась встречи с индейцами. В течение ряда лет они жили в мире как с техасцами, так и с мексиканцами. Но теперь перемирие кончилось. Исидоре грозит смерть.
Вперед по открытой равнине мчится Исидора; восклицаниями, хлыстом, шпорами гонит она своего коня.
Слышен только ее голос. Те, кто гонится за ней, безмолвны, как призраки.
Она оглядывается второй раз. Их всего только четверо; но четверо против одного — это слишком много, и особенно против одной женщины.
Единственная надежда — техасцы.
Исидора мчится к кипарису.
Всадница, преследуемая индейцами, уже на расстоянии трехсот ярдов от края обрыва, над которым возвышается кипарис.
Она снова оглядывается.
«Я пропала! Спасенья нет!»
Индеец, скачущий впереди, снимает лассо с луки седла и вертит им над головой.
Прежде чем девушка достигнет лощины, петля лассо обовьется вокруг ее шеи. И тогда…
Вдруг счастливая мысль осеняет Исидору.
До спуска еще далеко, но обрыв рядом. Она вспоминает, что он виден из хижины.
Всадница быстро дергает поводья и резко меняет направление; вместо того чтобы ехать к кипарису, она скачет прямо к обрыву.
Ее преследователи озадачены и в то же время рады — они хорошо знают местность и теперь уверены, что девушка от них не ускользнет.
Главарь снова берется за лассо, не не бросает его, так как уверен в успехе,
— Карамба! — бормочет он. — Еще немного — и она сорвется в пропасть!
Но он ошибается: Исидора не срывается в пропасть.