Автор
Тысячи зерен света спрятаны в тонком одеянии этой женщины — золотистый загар и русые волосы, как будто специально созданы для теплых вечеров на пляже. Спина у нее идеальна, а задница способна заворожить любую сердце. Мало того, что она может быть смотрящейся из профилем — даже спокойная физиономия делает ее уникальной и привлекательной....
А я, сначала застыв, потом опять начинаю извиваться, царапаю ладони, в основном , себе, потому что до его пальцев, перехвативших мои запястья, я добраться по-прежнему не могу.
Он не реагирует вообще никак!!!
Это страшно!!!"
"Продолжает терзать мой рот безжалостным поцелуем, и мне остается только беспомощно стонать, извиваться под ним, уже ощущая, как он трется о мою распахнутую промежность своим твердым членом. И совсем недалеко то мгновение, когда между нами не останется преграды в виде его брюк, да ему и так, похоже, не сильно мешает, потому что он вдавливает меня в кровать ритмично и мощно, не прекращая целовать, сжимать, толкаться.
И, наверно, раньше, еще год назад, я бы…
Но прошел год.
И я уже не та.
Поэтому я отвечаю.
Прекращаю биться, как припадочная, выгибаюсь, обхватываю его бедрами… И целую в ответ, пристанывая от удовольствия.
Он останавливается на полсекунды ровно для того, чтоб отпустить мои руки, пробормотать:
- Ну наконец-то, бля…
И жарко кусает в шею.
Я обнимаю, а потом изо всех сил вгоняю ногти в шею.
Он шипит, отрывается от моей шеи и в этот момент я твёрдо смотрю в темнущие страшные глаза:
- Тебе лучше будет потом меня удавить, тварь. Понял?
Недоразумение, черт!
Роман Зверев.
Короткая боль в районе затылка немного стопорит, развеивает морок похоти. Я смотрю в злые , широко распахнутые глаза женщины, вижу дорожки слез на висках, ужас и решимость во взгляде.
Член, уже достаточно натершийся о мягкие горячие складки промежности, болит, требует немедленно все продолжить, а еще лучше, выпустить его уже , наконец, на волю, туда, куда ему просто позарез надо, но острый решительный взгляд не пускает дальше.
Я словно в себя прихожу. Чего она говорит? Ерунду несет какую-то…
- Ты понял меня, сука? Если живой останусь, горло перегрызу, - ее голос, срывающийся на истерику, звучит, тем не менее, твердо.
Я на пробу еще трусь членом, словно давая ей шанс опомниться, прекратить нести бред, потом хриплю:
- Не ломайся! Да ты даже имени того, кто тебя сюда привел, не знаешь! Ну давай, не выдумывай! Жалеть точно не будешь…
А вот этого говорить не следовало! Я словно умоляю ее, упрашиваю! И недвусмысленно толкаюсь опять, сильно и жестко, делом доказывая свои слова.
