Автор
Тысячи зерен света спрятаны в тонком одеянии этой женщины — золотистый загар и русые волосы, как будто специально созданы для теплых вечеров на пляже. Спина у нее идеальна, а задница способна заворожить любую сердце. Мало того, что она может быть смотрящейся из профилем — даже спокойная физиономия делает ее уникальной и привлекательной....
Я принимаю его крепкую руку, отчего-то чувствуя себя невероятно женственной."
"Словно вернулась на десять лет назад, в то время, когда , еще совсем молоденькой девочкой, ждала от окружавших меня парней вот такого неуловимого мужского внимания.
Да так и не дождалась.
И вот теперь, идя рядом со Зверевым, ощущая свою ладонь совсем маленькой в его большой руке, я думаю о том, что, наверно, всему свое время.
Десять лет назад я бы так этому не умилилась.
И вообще, не нашла бы никакого очарования в сумеречных осенних улицах провинциального города, пахнущих опавшей листвой и дымными кострами.
Не поняла бы, насколько это волнующе, идти по полупустому городу за руку с небезразличным тебе человеком.
Я шагаю, невольно улыбаясь и рассматривая профиль Зверева.
Он чувствует мой взгляд, и в уголках глаз собираются смешливые лучики, а пальцы на моей ладони сжимаются чуть крепче.
Поддерживая.
Направляя.
Давая понять, что я в безопасности.
Под защитой.
Как дети мешают личной жизни.
Роман Зверев.
- Роман Дмитриевич, повторяю, ничего критичного. Вывих челюсти, ушибы, гематомы. Но в целом, удивительно для такой хрупкой девушки…
Главврач даже головой качает, не скрывая изумления.
И я его понимаю.
Очень даже.
Девочка и в самом деле выглядит очень субтильной. Особенно, если ее с моими двумя засранцами сравнивать.
Но, пожалуй, при необходимости даст им фору.
Потому что вырвать кадык зубами у взрослого мужика, опытного урки… Это уметь надо.
Я вспоминаю опять ее тонкое тельце, выглядящее очень сиротливо на больничной койке. Ничего особенного внешне. Но есть в ней все же что-то такое. Не зря моих придурков повело так сильно.
Так буянили, еле успокоил.
Я кошусь в начало коридора, где, прямо перед палатой своей благоверной, сидят Рома и Дима и даже не переговариваются друг с другом. Просто смотрят в одну точку. На запертую дверь.
Потом у лестницы начинается шевеление, слышится нечленораздельный рев, сыновья, как по команде, подскакивают, и я, торопливо уверив главврача, что безобразий больше не будет, иду туда.
Сестра Бойцова тоже пострадала в заварушке, уложившей девчонку моих парней на больничную койку, и теперь Боец жаждет крови и мяса.
Хотя, насколько я в курсе, он должен был успеть принять участие в догонялках. Но, видно, не до конца удовлетворился.
