Автор
В утренней прохладе сквозь щелочки в шторах просвечивает первая свеча дня. Она — молодая женщина, едва заметные признаки старости лишь утончает ее силуэт. Его же тело осталось прежним: мускулистым и без пружинистости, но по-прежнему красивым, как будто он взлетает не по земле, а прямо в небо, словно готов самому взорвать этот мир....
Словом, всякая санаторная ерунда, обычная и довольно скучная. Гуляем по парку, пьем кофе, болтаем.
– Не наболтались еще, – фыркнула сестрица.
Эту реплику Анна пропустила мимо ушей. Амалия не одобряла, а главное, не понимала их «высоких» – сказано с иронией и даже сарказмом – отношений.
– Кто вы? – не отставала она. – Уверена, секса у вас нет. Общие интересы остались в прошлом. У всех своя жизнь. Вы скучаете друг по другу? Сложно поверить. Он по-прежнему любит тебя? Тоже нет, иначе… все было бы иначе! Сто лет назад разведенные супруги.
Амалия всегда была злюкой, и Анна давно научилась не реагировать на ее выпады.
– Мы друзья, – смеялась она. – Жаль, что это понятие тебе не знакомо. И еще – родственники.
– А мне не жаль! – язвила сестрица. – Мне некогда распыляться на ненужных друзей. Одна пустая трепотня. Нет у меня времени на эти глупости.
Это правда, времени на глупости у нее и вправду не было – последние годы Амалия жила тяжело.
– Это ты свободна, – часто повторяла она Анне.
Такие слова многие бы не простили, но Амалия была ее родной сестрой и единственной родственницей, не считая Марека. У Амалии, как ни странно, соединялось несочетаемое: злость и милосердие, нетерпимость и огромное терпение, зависть и мгновенная готовность помочь. Странным она была человеком. Странным и сложным. Да и жизнь ее ничем не порадовала – короткие и бестолковые романы, острое желание выйти замуж, связь с кривоногим и противным паном Ежи, аборт, отсутствие детей, уход за мамой и от отчаяния поздний брак с пожилым вдовцом.
– Что тебе привезти? – примирительно спросила Анна.
– У меня все есть, – отрезала сестра, с горечью добавив: – Даже то, что мне и вовсе не надо.
– Хочешь теплые тапочки из натурального меха? Мягкие такие, уютные! Лично я собираюсь себе купить.
– Отстань, – ответила сестра, – больно нужны мне какие-то тапки! – И Амалия нажала отбой.
Да уж, непросто с сестрицей: не привезешь подарок – обидится, привезешь – обязательно раскритикует.
Ладно, куплю ей тапочки. Люди мы пожилые, всегда пригодятся. А нет – так отнесет соседке, одинокой старушке, которую она опекает. Словом, подарок не пропадет.
* * *Кажется, не было дня, чтобы Анну не уговаривали оставить ребенка.
