– Шантаж, – подхватил Жан Ги. – Они принялись искать какую-нибудь грязь, чтобы заткнуть ему рот. Может быть, какой-нибудь криминал.
– И они нашли эти документы времен войны, – сказала Рейн-Мари. – И пригрозили обнародовать их. Если он их разоблачит, они выставят его коллаборантом.
Жан Ги кивнул. Он прожил во Франции достаточно долго, чтобы понять, что Вторая мировая война до сих пор оставалась где-то неподалеку. В особенности чувствительные вопросы о том, кто действительно работал на Сопротивление, а кто лишь заявлял об этом, а на самом деле прислуживал нацистам.
Жан Ги рано узнал, что никогда не должен предлагать коллегам «коллаборацию». Это слово было взрывоопасным.
– Ну, если такова их стратегия, то они не знают Стивена, – сказала Рейн-Мари. – Это, напротив, придало бы ему еще больше решимости.
– И потому они перешли к плану Б. Ведется ли регистрация того, кто и какие сведения запрашивал в архиве?
– Ведется, и я могу посмотреть. – Рейн-Мари сделала паузу. – Но я должна быть там. Есть кое-что еще, Арман. То, что нашла Анни.
– Я попросила коллегу по работе посмотреть, какие заказы Александра Плесснера мы выполняли, – сказала Анни. – Он ответил мне сегодня днем. Месье Плесснер заключил соглашение с нашей фирмой по образованию партнерства с ограниченной ответственностью здесь, во Франции. Это случилось несколько месяцев назад.
Анни заколебалась, и Арман сказал:
– Соглашение было заключено с недавно созданным отделом в Инвестиционном торговом банке. Подразделение венчурного капитала.
– Даниель? – сказал Арман, и Анни кивнула в ответ. – Но может быть, он не знал Плесснера.
– Он знал. Его имя стоит в свидетельстве о регистрации.
Значит, Даниель солгал.
Глава двадцать шестая
– Нет, – сказала Рейн-Мари. – Сейчас почти полночь.
– Значит, он наверняка дома.
Он направился к двери.
– Арман, стой. – Это был приказ. Отданный Рейн-Мари.
И он остановился. Но остался стоять спиной к ней. Он не хотел, чтобы она хоть на секунду видела ярость и гнев, которые он испытывал по отношению к их сыну.
– Да, – сказала Рейн-Мари. – Но если ты ворвешься туда сейчас, это мало поможет делу. Ты это понимаешь.
Наконец Арман повернулся и встретился с ней взглядом:
– Он солгал. Не только полиции, но и нам.
– Наверное, он испытал шок, когда комиссар Фонтен сообщила, что Александр Плесснер убит, – сказала Рейн-Мари. – Ты знаешь Даниеля. Он глубоко все чувствует и всегда берет время на обдумывание, прежде чем действовать. Но он придет к правильному решению.
– И что ты хочешь, чтобы я сделал?
– Поехали домой, – сказала Рейн-Мари. – Утро вечера мудренее. Поговоришь с ним завтра. Если ты поедешь к нему сейчас, никто не знает, чем это кончится. Какие будут сказаны слова, которые потом нельзя будет забрать. Прошу тебя.