Расследование старшего инспектора Армана Гамаша приводит его и его семью в опасный заговор в Париже. После трагического события появляется загадочный ключ, открывающий новые тайны о семье Стивена Горовица. Перед Гамашем встает вопрос о доверии к окружающим и скрытых угрозах.
– Мы просмотрели ежедневник Стивена, – сказал Жан Ги, листая страницы. – Никаких упоминаний о встрече с Рокбрюн. Ни слова про ГХС до дня заседания совета директоров.
– Верно. Но у нас есть один не подлежащий сомнению факт: кто-то пытался убить Стивена и кому-то удалось убить Александра Плесснера. За три дня до заседания совета директоров. Это не простое совпадение во времени.
Тот, кто убил Плесснера, устроил разгром в квартире Стивена в поисках чего-то. Тот, кто заказал нападение, имел преимущество: он знал, что ищет.
Они не знали. Но Гамаш понимал, что у него есть более важное преимущество: он знал Стивена.
И теперь началась гонка.
– Нам необходимо выяснить, что делал Стивен в эти десять дней, – сказал он.
Единственным человеком, способным им помочь, была Агнес Макгилликадди. Арман проверил свой телефон, но там по-прежнему не было никаких посланий от нее.
А еще для Гамаша с каждой минутой становился все важнее вопрос, что делал Стивен в течение тех четырех недостающих часов между его уходом из «Лютеции» и встречей с ними за ужином.
Ему в голову закралась шальная мысль. Возможно ли, что Стивен зашел в свою квартиру? Возможно ли, что Стивен убил Плесснера? Не это ли означала запись «АФП» в его ежедневнике?
Кто знает, на что был способен Стивен Горовиц на самом деле? Кто знает, что он совершил в молодости, сражаясь в Сопротивлении? Когда столько всего поставлено на карту.
Что сделал бы он в своем весьма престарелом возрасте? Когда терять уже почти нечего.
Что могло вынудить Стивена совершить убийство?
Арман посмотрел на Бовуара, проверяя, не пошли ли его мысли в том же направлении. Соединяя воображаемые точки так, чтобы на рисунке появился монстр.
Жан Ги внимательно смотрел на него, но помалкивал.
Гамаш поежился под его взглядом. Он снова нацепил очки и пролистал ежедневник до самой последней страницы, на которой люди нередко оставляют всякие случайные напоминания. Но он уже заглядывал туда и ничего там не нашел.
Он поднес страничку к солнечному свету – не проявится ли отпечаток записи, сделанный на предыдущей, вырванной страничке?
Что-то выскользнуло из-под клапана обложки. Уголок крохотного клочка бумаги. Засунутого туда. Спрятанного там?
Он вытащил этот клочок.
– Что там? – спросил Жан Ги, подаваясь ближе.
На бумаге были буквы и цифра. На сей раз не ЭМНП.
Своим плотным четким почерком Стивен Горовиц написал: АФП.
– Александр Френсис Плесснер, – сказал Жан Ги. – А цифры – вероятно, даты их встреч.
