Мастер Цзян резко выпрыгнула из-за стола, став похожа на известную мне белку-алкоголичку. И оказалась перед местом, где до этого пели люди какую-то заунывную французскую песню. Сора и Настя называли это караоке. Я впервые увидел, как люди пели, глядя на текст.
Вот только не только мы отдыхали в этом заведении. Цзян ещё не успела закончить песню под громкие хлопки Юдзиро и кивания головой Оливии, как к китаянке подошли какие-то пьяные мужчины, с виду похожие на французских аристократов. Повеяло ещё большим весельем.
— Эй ты, узкоглазая, прекрати мешать нам отдыхать. Ты знаешь, кто мы?! — на французском крикнули ей четверо бугаев. Походу, они ещё и герои. Повезло так повезло.
— Мы отдыхаем, — на таком же чистом французском ответила мастер Цзян, а после презрительно скривилась. — Любители лягушачьих лапок, слушайте, куриные ведь лучше?
— Нет, это же гадость. Какая деревенщина их ест?! — презрительно ответил ей французишко. Это стало его фатальной ошибкой. Во-первых, они помешали повару из Поднебесной отдыхать. Во-вторых, сказали, что её любимая закуска — это еда для деревенщин.
— Вот как, — ухмыльнулась китаянка и закатала рукава своего кимоно. — Тогда барная драка — это весело! Я покажу вам, что куриные лапки — это лучшее блюдо. Вы не понимаете основ.
— Ты на кого нарываешься?! — крикнул француз и замахнулся рукой.
А дальше всё пошло кувырком. Японец заметил, как Цзян отбила удар, и резко подскочил, уронив свою стопку водки.
— Добрая мастер Цзян решила начать без нас! — Юдзиро улыбнулся и полез в драку вслед за китаянкой. По дороге он подхватил кий с бильярдного стола и прыгнул на другого француза.
— Так вот как тут отдыхают, — улыбнулся я, глядя, как разворачивается драка с криками и руганью. Уже и гости бара присоединились к французам. И всё из-за лапок.
В ход пошли бутылки, стулья. До столов ещё не дошло. Выглядело всё забавно. Повернулся к Оливии, а у неё была улыбка до ушей, будто она вспомнила нечто приятное. Впервые увидел её с улыбкой. Ей очень шло. Да и она была в нужной кондиции. Её белоснежная кожа уже порозовела от выпитого алкоголя. Видно, норвежка тоже была не прочь поучаствовать в куче-мале.
— О, как это похоже на наши семейные ужины… — мечтательно протянула она, медленно поднимаясь из-за стола. — Словно дома оказалась.
Я поражённо улыбнулся. Это самая длинная фраза, которую она произнесла за всё время, что я её знал. Весело смеясь, норвежка ушла к своим друзьям, азиатам.
