Японцы пришли в восторг и начали обсуждать со мной национальные блюда, когда я проявил заинтересованность. Хочешь расположить к себе повара? Начни говорить про то, чем они гордились. В данном случае повара из Японии очень любили свою страну. Кажется, они часами могли говорить про их национальную кухню.
Выяснилось, что Юдзиро-сан был избран представителем Японии. И что для него будет честью сражаться со мной за звание лучшего кулинара. Хм, лжи в его душе не было. Я оценил его честность. Не зря я с ним продолжал разговаривать даже после того, как мы впервые встретились. Хороший мужчина и верен своим идеалам. Возвысить японскую кухню на мировой арене.
Пока мы разговаривали, я всё же рассмотрел тех, кто был на площади перед воротами Сен-Мартен. По большей части, это были представители-участники других стран. И как ни странно, это оказались герои.
Вполне логичное стечение обстоятельств на самом деле. Я понимал поваров, которые были как героями, так и поварами. Это в Империи только недавно начала распространяться мода на блюда из демонических ингредиентов. Особенно выпечка. В других странах это было уже своеобразной традицией.
И герои-повара знали, что самое вкусное и ценное можно было найти только в Зонах. Эксклюзивные ингредиенты. А постоянно заказывать у героев тот или иной ингредиент было накладно. Пока найдёт, пока принесёт. Да и наёмники могли что-то повредить. А хочешь, чтобы было сделано хорошо — сделай это сам.
Но это оказалось не очень хорошей новостью. Наверное. Я ещё не определился. Но то, что противостояние на турнире будет сложнее — это я понял сразу. Но так даже интереснее.
Тут к нам подошёл Максим. Рядом с ним шёл начальник местной жандармерии. По всей видимости, именно этот француз отвечал за Зону. Максим что-то на пальцах пытался ему объяснить. Но выходило с трудом. Демидов учил французский, как он сказал. Но что-то пошло не так. Теперь Максим привёл ко мне начальника Зоны, чтобы я разобрался в проблеме.
— Колонель Корнишон, — представился начальник. Полковник Корнишон? Что за дурацкая фамилия, но я не смеялся. Нельзя смеяться человеку в лицо. Сора меня по головке не погладит. И Элеонора тоже. — Прошу прощения, Ваше Благородие, — а он не пальцем деланный. Сразу понял, что я барон. Или это ему Максимка сообщил? — Но эта Зона туристическая. Ваш друг пытался объяснить, но я его неправильно понял, — конечно, не понял. Услышал я обрывок французского Максима. Акцент там такой, что его никто не поймёт, кроме его учителя.
