Автор
Под твоими окнами стучит сердце Натальи Долинины, и каждый звук — это свидетельство ее отчаяния. Всюду вокруг чувствуется неоспоримый закон любви – она исходит из глубины души, не потому что ты приказываешь, а просто потому что так хочется иначе.
– Леня, как только вы закончите работу над своим романом, я могла бы вам помочь его издать, – сказала вдруг мама.
– Серьезно? – не поверил своему счастью Леня.
– Конечно! Моя лучшая подруга связана с издательским бизнесом, – кивнула мама. – Да и вообще, у меня есть связи в этих кругах…
У моей мамы были связи во многих кругах. Она, в отличие от меня, умела со всеми находить общий язык. И это я в ней тоже почему-то ненавидела. Мама чувствовала свое превосходство и, как мне казалось, нарочно старалась меня подавить.
– Ты слышала? – повернулся ко мне Леня.
– Слышала, не глухая, – грубовато ответила я.
Мой тон не остался незамеченным мамой, оттого она стала еще приветливее с Леней."
"– Мы обменяемся с вами контактами. А хотя… Если вы парень Маши, то видеться теперь будем намного чаще. Я о-о-очень на это надеюсь, – мама сделала акцент на слове «очень». Затем поправила выбившуюся светлую прядь, улыбнулась. Она уже открыто кокетничала с моим парнем в моем присутствии! Это страшно бесило. Но Леня, конечно, был в восторге оттого, как может отлично сложиться судьба его романа.
– Пойдем на улицу! – не выдержала я. – Погода наладилась.
Солнце заливало вечерним теплым светом наши окна на последнем этаже.
– Какая улица! А торт? – притворно обиделась мама. – Леня, вы ведь хотите попробовать торт?
– Вы еще и торт испекли? – восхитился Леня.
– Нет, – засмеялась мама, – торт покупной. Не могу жить без сладкого.
Это тоже вранье. Без сладкого не мог жить папа, а мама питалась исключительно сельдереем. Возможно, мама ждала привычного: «Никогда бы не подумал, что вы сладкоежка. Такая фигура!» Но Леня промолчал. А я испытала чувство злорадства.
Пришлось еще и на торт оставаться, хотя мне кусок в горло не лез. Я просто ковыряла торт ложкой и со скучающим видом разглядывала стол. Леня продолжил заливаться соловьем. Как выяснилось, у них с мамой общих тем для разговоров оказалось больше, чем у нас с ним. Мама с удовольствием поддержала беседу о переселении душ и прочей ерунде, в которую я не верила.
Когда за окном запылал закат, чай был выпит, а торт оставался только в моей тарелке, я не выдержала и поднялась из-за стола.
– Ну все, теперь нам точно пора, – сказала я.
Демонстративно взяла Леню за руку и переплела наши пальцы. А в коридоре, не ожидая сама от себя, внезапно горячо поцеловала Леню, зная, что мама за нами наблюдает. Леня смутился.
– Маш, ты чего? – негромко спросил он. – Здесь твоя мама.
А мне хотелось обозначить, что Ленечка только мой.
