Автор
Под твоими окнами стучит сердце Натальи Долинины, и каждый звук — это свидетельство ее отчаяния. Всюду вокруг чувствуется неоспоримый закон любви – она исходит из глубины души, не потому что ты приказываешь, а просто потому что так хочется иначе.
Этот странный парень весь день вызывал во мне эмоции и ни разу – равнодушие.
– По закону жанра ты должен теперь меня поцеловать на прощание, – отшутилась я.
– Я никогда не целовался, – сказал Йован.
– Серьезно? – искренне удивилась я.
Йован был красивым и выглядел старше своих лет. Наверняка за ним в школе толпами бегали девчонки.
– Серьезно. Ты ведь сама назвала меня малолеткой, – напомнил Йован. А потом вдруг предложил: – Научишь?
Я в шутку возмутилась:
– За кого ты меня принимаешь?
– За отвязную взрослую девчонку, которая в детстве лазила по деревьям, а теперь катается на мотоцикле.
– За отвязную девчонку со скучным именем? – уточнила я.
– Не думал, что ты такая трусиха и зануда, – поддел меня Йован.
Кажется, он всерьез настроился получить мой поцелуй.
– Ты берешь на слабо, что ли? – рассмеялась я.
Но Йован даже не улыбнулся в ответ, а застыл на месте и выжидающе смотрел. Я поймала внимательный взгляд Гарбича, и у меня на миг перехватило дыхание. Звук газонокосилки вдруг стал совсем глухим и теперь доносился издалека, будто у меня уши заложило.
Взяв Йована за руку, я повела его к нашей калитке. Он послушно плелся за мной. Я почувствовала власть над ним, и это меня взбудоражило. В старом сарае было темно, только сквозь деревянные доски проникали вечерние солнечные лучи, пахло деревом и смолой.
– Итак, когда ты находишься наедине с девчонкой…
– Мы болтать сюда пришли или целоваться? – недовольным голосом спросил Йован.
Его тон я расценила как волнение, но Гарбич вдруг решительно обнял меня за талию и поцеловал первым, да так, что мои ноги тут же ослабели, а сердце громко заколотилось.
– Что это было? – спросила я, тяжело дыша.
– Когда?
– Только что! – сердито рявкнула я.
