Все лгут — это драматическая история о мгновении, когда мир вокруг резко меняется, и каждое слово становится подозрительным. Суббота 16 декабря 2000 года не стало обычной субботой: семья оказалась в центре внезапных и непостижимых событий. Каждый жил в своем мире, пока неожиданные перемены не прорыли дыру между «сейчас» и «тогда»....
Все, что было задвинуто в самые темные углы памяти, с непреодолимой силой рвется наружу. Я вспоминаю отчаяние в глазах Марии, растерянность Винсента, страх на лице Самира, когда мы пришли за ним. Я собственными глазами наблюдал растянутое во времени крушение семьи Фоукара, словно жестокую автокатастрофу в режиме slow motion.
День первый: мама, папа, дети. День второй: обломки кораблекрушения. Жалкие осколки того, что прежде было семьей.
Я бросаю взгляд на наручные часы. Они показывают почти два ночи."
"Коллеги давным-давно разошлись по домам.
Охотясь за недостающими деталями головоломки, я прочел все документы, подчеркнул важные моменты и сделал записи в своем блокноте. Меня не отпускает чувство, что я близок к какому-то решающему прорыву, как будто у меня за спиной все время кто-то стоит, ускользая в тень, едва я соберусь повернуть голову.
Я наливаю в видавшую виды чашку еще кофе из термоса, который заблаговременно наполнил в буфете.
Остаться – не вариант, это ничего не даст. Я слишком устал, чтобы из этого вышел хоть какой-то толк. Сейчас я не смог бы отличить тот самый недостающий кусочек мозаики, даже если бы он лежал прямо у меня перед носом.
Я принимаюсь сгребать бумаги, складываю их в аккуратные стопки и уже наклоняюсь, чтобы расстегнуть свои рваные сандалии, как вдруг прямо у меня перед глазами оказывается имя.
Я замираю, чувствуя, как сердце в груди начинает биться быстрее.
«Это невозможно» – мелькает у меня мысль. Это просто, черт возьми, невозможно.
Я хватаю мобильник, снова гляжу на часы и пару мгновений размышляю. Потом набираю номер.
– Да черт бы тебя побрал, – сонным голосом фыркает в трубку Манфред. – Ты вообще в курсе, который час?
Оставив без внимания его раздражение, я не трачу время на извинения и вежливые экивоки.
– Кажется, я знаю, что произошло, – сообщаю я.
Ясмин, 2000
34
Я стою в темноте на утесе Кунгсклиппан. Передо мной простирается море – я слышу его шепот, когда далеко внизу, у меня под ногами, волны разбиваются о скалы у подножия утеса.
Я закрываю глаза, не в силах посмотреть вниз, на черную воду и острые скалы. Ледяной ветер треплет волосы, и одинокая снежинка опускается на щеку.
Внутри меня отчаяние и ужас.
«Это не со мной», – проносится у меня в голове.
