Все лгут — это драматическая история о мгновении, когда мир вокруг резко меняется, и каждое слово становится подозрительным. Суббота 16 декабря 2000 года не стало обычной субботой: семья оказалась в центре внезапных и непостижимых событий. Каждый жил в своем мире, пока неожиданные перемены не прорыли дыру между «сейчас» и «тогда»....
Это значит, что оно больше не имеет никакого значения и всем все равно.
У того, что Том сделал с Паолой, тоже вышел срок давности, хотя я считаю, что это неправильно. Она ведь действительно умерла, и ее завернули в ковер и бросили в море, хоть это и было очень давно.
Мама стала немного веселее."
"Мне кажется, это потому, что я снова начал разговаривать в тот самый день, несколько месяцев назад. Но не только поэтому, конечно. Когда мы праздновали Новый год, она кое-что сказала:
– Я сделала то, что было сделать непросто, и мне стало легче, хотя должно было стать еще сложнее.
Потом она сказала:
– Прости, все это звучит слишком запутанно.
А потом:
– Ой, вообще забудь об этом.
Но мне ничего не показалось запутанным. Я все понял.
Мама тормозит у отеля. Стены у него из желтого кирпича, а над большими окнами натянуты полосатые бело-желтые маркизы, которые слегка запылились. Перед входом расстелен красный ковер.
– Ты не хочешь пойти с нами? – спрашиваю я.
Она с улыбкой качает головой, но глаза у нее грустные.
– Мне нужно еще немного времени, дорогой. Но я обязательно с ней увижусь, обещаю.
Я узнаю ее сразу, хотя волосы у нее стали немного серыми, а лицо выглядит теперь более худым и как будто угловатым. Она сидит в кресле и смотрит в окно. На коленях у нее сумочка, расшитая разноцветным бисером.
– Вон она, – говорю я Бьянке, указывая на Ясмин, и сжимаю ее ладонь. – Вон там сидит моя сестра.
– О, какая крутая сумочка, – выдыхает Бьянка.
Мы делаем еще несколько шагов, и тут Ясмин замечает меня.
– Винсент! – восклицает она и крепко-крепко меня обнимает.
Я обнимаю ее в ответ.
Мы долго стоим. Как будто хотим друг друга утешить, но утешение нам не нужно. Мы и так уже суперсчастливы.
Закончив обнимать меня, Ясмин здоровается с Бьянкой. Потом Ясмин оборачивается к девушке в кожаной куртке, которая стоит прямо у нее за спиной.
Когда я обращаю внимание на эту девушку, мне становится страшно. Она выглядит ровно так, как выглядела Ясмин перед тем, как исчезнуть.
– Познакомься с Самирой, Винсент. Это моя дочь.
Самира протягивает руку, и я ее пожимаю.
– Поздравляю, – говорит Ясмин. – Теперь ты дядя, Винсент.
Я оборачиваюсь к Бьянке.
– Дядя, – повторяю я. – Ты слышишь? Сегодня – мой лучший день!
Мария
57
Я сижу возле окна в кафе напротив и гляжу на отель.
