Все лгут — это драматическая история о мгновении, когда мир вокруг резко меняется, и каждое слово становится подозрительным. Суббота 16 декабря 2000 года не стало обычной субботой: семья оказалась в центре внезапных и непостижимых событий. Каждый жил в своем мире, пока неожиданные перемены не прорыли дыру между «сейчас» и «тогда»....
"
"Я шагнул прямо в прихожую, но ничего не случилось – они уже вышли. Там было пусто, дверь на улицу была заперта, но еще слышны были их шаги. Когда кто-то из них делал шаг, раздавались скрип и хруст, потому что на улице стоял мороз и земля промерзла, а еще кое-где лежал снег.
Я немного подумал и решил пойти следом. Мне не хотелось оставаться дома одному посреди ночи. А еще они оба – и папа Самир, и Ясмин – показались мне очень грустными, и я подумал, что их нужно утешить.
Я обул резиновые сапоги.
Потом открыл дверь на улицу.
А потом вышел.
Было довольно темно, но при свете луны я разглядел, что они пошли в лес. Они показались мне похожими на тени, но я был уверен, что это папа Самир и Ясмин, потому что слышал, как они говорили по-французски.
Ясмин повторяла «нет, нет, нет». Я это знаю, потому что французское слово очень похоже на шведское.
– Non, non, non, – говорила Ясмин.
Она немного шаталась на ходу, наверное потому, что на ней была такая обувь с острыми каблуками, которыми так больно наступать на ногу.
Я пошел за ними.
Мне приходилось внимательно смотреть под ноги, прежде чем шагнуть, потому что было темно, а в резиновых сапогах в мороз становится очень скользко. Мама всегда запрещала мне обувать их зимой, но я об этом забыл.
Было очень холодно, и я сам на себя рассердился за то, что не взял куртку. Но про нее я тоже забыл.
Я часто что-нибудь забываю, особенно если тороплюсь.
Или если мне страшно.
Когда я добрался до леса, стало еще темнее. И холоднее.
Скоро стало ясно, что папа Самир и Ясмин шли на утес.
Мне ни в коем случае нельзя было туда ходить, потому что это очень опасно. Однажды летом я все равно туда пошел, но тогда прибежала мама и меня увела.
– Ты в своем уме? Здесь смертельно опасно находиться, Винсент! Ты разве этого не понимаешь?
Потом у мамы на глазах появились слезы, и она несла меня на руках всю дорогу домой. Когда мы пришли, она продолжала плакать, хоть я и старался ее утешить. А потом она надолго забрала моего «Геймбоя».
– С тобой могло случиться все что угодно, – сказала она тогда, и вид у нее был очень-очень печальный.
Только это была неправда.
