В книге "Все лики любви" читатель переносится в разные времена и жизни. Главная героиня оказывается в окопе, наблюдая за бегущими по полю солдатами, словно пытается спастись от страшного будущего. В этой истории любовь кажется не только чувством, но и способом противостоять ужасам времени....
– Егор, – попыталась отказаться Верочка, – я всегда и везде плачу за себя сама, а в данный момент могу себе позволить в ресторане разве что стакан фреша и воды."
"– Значит, у нас столкновение жизненных правил, потому что я привык платить, если кого-то приглашаю, и это не обсуждается, – настаивал он и все подталкивал Веру вперед. – А если ты совсем упрешься и станешь вредничать, значит, будешь смотреть, как я ем с большим аппетитом и запивать голод своим фрешем.
– Не буду вредничать, – рассмеялась легко она, – ладно, плати, а то я устала и голодная!
Снова, как и вчера, ее накрыло какими-то условностями, ошметками понятий и принципов «правильно-неправильно» и что-то там про разделение на классы, власть и народ, а потом вмиг вдруг стало настолько безразлично все это, и так далеко от конкретного момента ее жизни, от того, что она чувствовала сейчас, – да и на фиг!
К тому же Вера себя тоже не в огороде нашла и с самооценкой у нее всегда все в полном порядке находилось.
Все привычное и обыденное сейчас не имело для нее значения!! И непонятно почему.
Еда оказалась и на самом деле очень хороша. Они ели и отчего-то все время смеялись, рассказывая какие-то забавные истории, что-то вспоминая. И постоянно дотрагивались друг до друга, и, вдруг замолкнув, смотрели в глаза с напоминанием, с обещанием и ожиданием, и снова смеялись.
Так легко, просто и так искряще свободно Вера никогда и ни с кем себя не чувствовала! И это было фантастически здорово! Егор словно слышал ее изнутри, чувствовал, это потрясающее ощущение, как будто знаешь человека всю жизнь.
Конечно, они поехали к ней и очень спешили и смеялись над этой торопливостью, и конечно, с порога принялись целоваться, и повторилось их невероятное соединение.
В этот раз Егор остался на ночь, и они никуда не торопились, и разговаривали, узнавая друг друга.
– А как так получилось, что ты не стал каким-нибудь бизнесменом навороченным, а сделал карьеру государственного чиновника? – спросила Вера.
– Наверное, оттого, что мне захотелось выйти из матрицы, – задумавшись, ответил Егор.
Он закинул руку за голову, второй обнимал лежавшую рядом женщину, медленно ее поглаживая по шелковистой коже спины, и рассказывал о своем извилистом и странном карьерном пути. А может, не только ей, и себе что-то пытался объяснить.
– Что я имел на выходе со школы? Девяносто пятый год, в стране такая засада творилась, что сейчас трудно даже представить, но уже формировался класс богатых.
