В книге "Все лики любви" читатель переносится в разные времена и жизни. Главная героиня оказывается в окопе, наблюдая за бегущими по полю солдатами, словно пытается спастись от страшного будущего. В этой истории любовь кажется не только чувством, но и способом противостоять ужасам времени....
Вы его давно знаете?
– Очень не советую, – скривился недовольно Влад.
– Что именно не советуете? – приподняла вопросительно бровку она.
– Увлекаться Егором. Все-таки я к тебе хорошо отношусь, ты у меня, можно сказать, личный доктор, а он альфа-самец первостатейный, и баб у него, как у дурака фантиков. Он таких девочек, как ты, ест три раза в день на завтрак, обед и ужин и тут же забывает, как их зовут.
– Что, все так плохо?
– А ты-то как думаешь?
– Вообще-то он меня заинтересовал несколько с другой стороны, как личность, – суховато пояснила Верочка.
– Это да… – улыбнулся интригующе Каримец. – Загадочности в нем до фига, сверх всякой меры. Егор настолько неординарный, что таких, пожалуй, больше в мире и не найдешь. Один такой. И ликов у него не два, а побольше будет.
– И вы его давно знаете? – подталкивала Вера собеседника к рассказу.
– С первого класса, – и усмехнулся саркастически, – он про тебя тоже спрашивал.
– Что спрашивал? – удивилась Вера.
– Да все, заинтересовала ты его.
– Надеюсь, вы ему объяснили, что я засушенная мужененавистница, которую интересует только ее работа? – холодным тоном произнесла она.
– Ну, примерно так я ему и сказал, – усмехнулся Влад.
– Он ваш одноклассник?
– Да, учились до третьего класса вместе, до десяти лет, потом он уехал из Москвы. – Влад посмотрел на капельницу, перевел взгляд за окно, погрузился в свои далекие воспоминания, улыбнулся.
* * *Егор Денисович Бармин родился в небольшом городке Архангельской области. Его отец Денис Петрович Бармин работал директором лесоперерабатывающего предприятия, собственно, в те времена оно было градообразующим. А мама…
Это интересная история. Мама Егора, Людмила Кедрова в девичестве, «Ладушка», как называет ее отец, была коренной москвичкой, да и не просто коренной в скольких-то там позабытых коленах, да и не просто в коленах.
