У Хмурого поначалу все кажется сложным и легальным бизнесом, но это лишь покрытие для масштабных грабежей и коррупции. Внезапно его жизнь переворачивается, когда появляется приказ на ликвидацию. Человек в сером костюме объявляет об этом как о банальном задании, но Хмурый знает, что подступиться к Гаврову — настоящее испытание....
И он занялся этим делом всерьез.
Теперь у него есть государственная «крыша». Теперь его дела пойдут как по маслу. Сначала он обойдет всех своих конкурентов, а затем вытеснит их со столичного, а далее и со всего российского рынка.
Оружие! Как волнует звучание этого слова! У него далеко идущие планы. Он намерен взять под свой негласный контроль сбыт самого современного российского вооружения – от пистолета до сверхзвукового истребителя – на мировом рынке оружия. Есть уже в этом деле наработки. Кое-кого из высших чиновников придется ликвидировать, не без этого.
Ну когда же прекратится эта боль в голове? Надо же было вчера так перебрать! Кажется, крыша сейчас поедет. Кстати, о пьянке и о крыше, только в переносном смысле. О государственной «крыше».
Как-то раз, месяц назад, он ехал пьяный за рулем своего «Мерседеса». И видит: дорогу переходят старушка и ребенок с ней, малец лет десяти.
Его вычислили, пытались арестовать. Но не тут-то было. Депутаты встали за него горой. Не позволили отнять у него депутатскую неприкосновенность. С Думы, как с Дона, выдачи нет. Ведь каждый из них может проштрафиться.
Хоть убей, никуда он сегодня не пойдет, останется дома.
Однако телефон почему-то не работает. То ли повреждение на линии, то ли сам аппарат неисправен. Жаль, нет сотового. Не жалует он эти заморские игрушки. Облучение от них сильное, знающие люди говорят.
А позвонить надо.
В это время в дверь постучали. Блин, даже звонка нет.
Сергей Валентинович Гаринов проживал в обыкновенной трехкомнатной квартире. Деньги на приобретение жилья выделила Дума, он добавил лишь самую малость. А ведь мог бы прикупить хатку и покруче.
Дверь открыл телохранитель. Крепкий парень, надежный. Такой не подведет.
Перед дверью стоял пожилой мужчина в замызганной робе. Морщинистое лицо, двухдневная щетина, мечтающий о ста граммах взгляд. На плече сумка с какими-то инструментами, из нее выглядывает телефонная трубка.
– Тебе чего, папаша?
– Я с телефонной станции. Там авария была. Кое у кого телефоны коротнули.
