В дверях кабинета стучали, и там ждала Эльвира Алексеевна – женщина скрытная и строгая, а не тот случайный выбор в коридорах, где каждый шаг может стать последним. Все начинается со лжи – маленькой и глупой, но с каждым разом эта ложь становится все больше и больше, затягивая Эльвиру в тоннель неправды....
Похоже, «Всё начинается со лжи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Так что вот это всё, — он показал себе на шею, запястья, имея в виду Юлькины ссадины. — Ох, чую, это всё не просто так, — он тяжко, удручённо и очень искренне вздохнул, прижав руку костяшками пальцев к грудине, словно у него закололо сердце. — Она думала, я его верну. Припугну, пристыжу, на совесть надавлю. Он же и мне в самую душу плюнул — оставил её, беременную, когда он мне нужен, как никогда. Я так на него рассчитывал, — снова тяжело вздохнул Пашутин. — Не смог. Не вернул. Но я его засранца не прощу, пусть так и знает, — явно перепутав меня с мозговправом, делился он наболевшим.
И я ведь слушала, не смея его остановить, хотя и самой впору было хвататься то ли за сердце, то ли за пузырёк с валерианой, то ли просто затыкать уши.
— Владимир Олегович… — хотела я сказать, что мне, наверное, не стоит этого знать.
— Да, да, простите, разволновался, — вздохнул он. — Аж в груди запекло. Переживаю. Юлька же не успокоится, пока его не вернёт. Это не сработает, что-нибудь другое придумает.
"Четыре года назад? Он второй раз повторил эту цифру. Но теперь она прозвучала для меня совсем иначе. Четыре года назад Верейский от Юльки уже уходил? Господи, неужели из-за меня?
В груди болело. Я с трудом вздохнула, а он продолжил:
— Вы не представляете, как я от всего этого устал. А вы: врачебная этика, врачебная этика! Но да бог с ней, с этой Юлькой! Я здесь, собственно, не из-за неё.
Он положил руку на стол.
— Я вас слушаю.
Не сказать, чтобы он неловко крякнул, когда произнёс имя, но смущённая скованность движений, когда он полез во внутренний карман пиджака, меня насторожила.
— Из-за Ксении. — Он выложил на стол бумагу. — Вы в этом разбираетесь?
Генетическая экспертиза? О, да! В этом я разбираюсь. Конкретно вот в этой мутации гена PDHA1.
— Мне пришлось, — не стала я кривить душой, глядя на его напряжённо застывшее лицо.
— Хочу, чтобы вы знали. Я очень рад этому ребёнку. Очень. Да, я вёл себя с ней, как свинья. Ну а что? Девка молодая, кровь с молоком. Как загнётся с тряпкой своей, у меня аж колом стоит, терпежу нет. В моём возрасте оно знаете, уже как сложно с эрекцией, а тут такое!
Теперь он, видимо, путал меня с сексологом. Но я уже даже внутренне давно не возмущалась. Я же, простите, «врач по женским писькам».
