В дверях кабинета стучали, и там ждала Эльвира Алексеевна – женщина скрытная и строгая, а не тот случайный выбор в коридорах, где каждый шаг может стать последним. Все начинается со лжи – маленькой и глупой, но с каждым разом эта ложь становится все больше и больше, затягивая Эльвиру в тоннель неправды....
Похоже, «Всё начинается со лжи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Спустя несколько минут усердного щёлканья, судя по взметнувшимся на экране фейерверкам, она оглушительно победила и, словно закончив важное дело, крикнула:
— Лена!
— Да, — высунулась из-за своего монитора Калугина.
— Твою ставку за научную работу я сняла. Семьдесят два часа кольпоскопии расписала в свободные окна в твоём расписании. И обратила внимание, что у этой непутёвой Лейман помимо лекций довольно загруженный учебный план, так что часы в госпитале тебе тоже придётся сократить — работа со студентами превыше всего, сама понимаешь.
— Ничего я не понимаю, — выросла та над стулом как ядерный гриб, поднявшись. — Не буду я вести ни эти часы, ни эти занятия. Ещё и бесплатно! — взвизгнула она.
— Конечно, будешь. А кто должен отдуваться за твоего нерадивого доцента?
— Так раскидай на всю кафедру, — материализовалась та у стола Тертицкой.
— А вся кафедра за что должна страдать?
— Анна Михална, — покосилась на меня Калугина, понижая голос до шёпота. — Вы же не можете… Вам разве Коган не звонил?
— Коган?! — удивилась Тертицкая.
— Не так, — снова оглянулась Калугина на меня. И, перегнувшись через стол, что-то зашептала совсем тихо, так, что я не слышала.
— Правда? — брезгливо отодвинула Тертицкая Калугину от себя одним пальцем и скривилась. — А новую ногу он мне, случайно, не купит? А то эта как-то поизносилась, болит, зараза. А новую совесть тебе не справит? Нет?
— Анна Михална, ну при чём тут совесть, — фыркнула та, одёргивая платье, словно её только что поимели.
— Совесть, она, милочка, всегда причём. Тебе пора, — небрежно кивнула на неловко топчущуюся в дверях студентку.
— Иду, иду я уже, — недовольно осадила Калугина так и не успевшую ничего сказать девушку.
— И к лекции по кольпоскопии готовься! — крикнула ей вслед Тертицкая.
А потом повернулась ко мне.
— Или Лейман сама дочитает? А, Лейман?
Я грустно усмехнулась.
— Ну вот и чудесно, что вы улыбаетесь, Эльвира Алексеевна. А то я уж грешным делом подумала всё, лапки свесили, сдались.
— Возможно, и сдалась, — опустила я голову. — Я пока не знаю. Противно. Горько. Больно.
— Да, приятного мало, — кивнула она.
