Вилку, нож давать или по-простому, руками? — еле скрывая улыбку, произносит Ира, а у самого настроение поднимается выше крыши.
— Смотря какая рыба?
— Жареный карась — твою мать, что за ирония судьбы, карась, бл*дь, по жопе плясь!
— Почему? Люблю. Давай по-простому, без приборов.
— Я сейчас, только переоденусь.
— Ир, у тебя все супер прилично, останься в этом.
Главное не паниковать, рыба действительно выглядит аппетитно или аппетитно она выглядит только в руках Иры? Та с наслаждением поглощает кусочек за кусочком, словно это “Рафаэлло” и пусть весь мир подождет. Как она это делает, ведь зараза действительно костлявая? Наверное, на моем лице написано полное недоумение, ибо Ира откладывает в сторону скелет костлявой и молча забирает мою тарелку.
— Если вам не нравится, почему не отказались сразу? Я бы не обиделась, поверьте.
— Нет, Ир. Не то чтобы не нравится, просто я ее боюсь есть. В детстве я ее любил, с дедом постоянно на рыбалку ходили, а потом я не хило подавился костью…карася. И как-то любовь отпала сама собой. Теперь я рыботрус, вот как-то так.
— Смелое заявление в трусости, люди не любят в таком признаваться. Но это не трусость а, нормальный страх, мне так кажется. Тогда давайте пирог с капустой?
— Нет, спасибо, ничего не надо.
— Ради любопытства, а с пирогом, что не так?
— Нормально у тебя все с пирогом, у меня просто на капусту изжога — вот теперь не пытается скрыть улыбку. — Только не выдумывай обо мне невесть что. Я в остальном всеядный.
— Да мне то что, мне же не кормить вас всю оставшуюся жизнь — а вот это неприятно слышать.
— Пирог говорю, давай. Я передумал, заем таблетками.
Ира молча нарезает пирог и подает его мне. И едим мы тоже молча. Можно подумать, я поесть сюда пришел. Хотя надо признать действительно вкусно.
— Может чай? Ну, в смысле кофе.
— Нет, Ирочка, больше не надо, а то я тебе и новые стулья пятой точкой разломаю. Я не буду на тебя давить сейчас. В общем, завтра я жду тебя на рабочем месте. Все остается ровно так, как было до прихода твоей супер мамаши — встаю со стула и направляюсь в прихожую.
— Жду тебя завтра вовремя. И сделай мне приятное, распусти завтра волосы. До завтра.
Поднимаюсь на лифте, а у самого сердце колотится. А если не пришла, что мне ее за волосы сюда тащить? Мне, конечно, будет приятно, но боюсь, что ей нет. Подхожу к кабинету со смешанными чувствами, а там моя прелесть сидит за рабочим столом. Подумаешь, не с распущенными волосами. Главное, что пришла.
— Доброе утро, Ирина.
