Не говоря уже о всяческих розыгрышах, где в качестве призов фигурируют отнюдь не дешевые штучки вроде пятизвездочных круизных путевок или даже автомобилей. Почему же Юленьке было скучно? Может, никто не клюнул на ее красоту, никто не ухаживал, внимания не оказывал?
– Ты там, наверное, была самая красивая, – уверенно заявил я. – Ну, признавайся, скольким кавалерам телефончик дала?
– Да ну-у-у, – вяло протянула она, – какие там кавалеры? Все приличные – с женами, а кто один, тот зеленый молодняк. Несерьезно.
Зеленый молодняк ей, видите ли, не годится. А кого ж ей надо-то? Столетнего деда-миллионера? Между прочим, молодняк на таких тусовках тоже не с улицы, а исключительно из домов богатеньких родителей. Она что, такая тупая, что не понимает элементарных вещей? Не похоже.
– Да ладно тебе, – я изобразил на физиономии живейший интерес, – расскажи поподробнее, кто там был, кого видела.
Томно попивая кофеек, Юля равнодушным голосом перечисляла фамилии, которые я судорожно старался запомнить. Правда, многие имена были знакомыми, уже легче. То есть лично я этих людей не знал, но фамилии на слуху, известные.
– Фотоаппарат брала с собой?
– Ну… да. А что?
– Показала бы. Все-таки интересно, как там и что.
– Ладно, сейчас принесу.
Через несколько минут Юля вернулась с цифровой камерой и села рядом со мной, при этом ее бедро оказалось плотно притиснутым ко мне. Ну-ну. Нет, я нормальный здоровый молодой мужик, и в других обстоятельствах уже через три секунды мы бы никакие снимки уже не разглядывали, но папанино слово – закон. Сказано: «Не смей», значит, сметь не буду.
– Вот, смотри, – теперь уже и ее плечо жгло меня через мою футболку и ее шелковую, почти прозрачную пижамку, – это я танцую… ну, с одним…
Да ясно, что не с двумя.
– А снимал кто? Михаил Олегович?
– Нет, я там одного попросила…
Господи, да у нее что, с именами плохо? Первый – один, второй – тоже один. Я тут же осек себя: а сам-то я что, лучше? Это здесь, стараясь выглядеть интеллигентным и воспитанным, я слежу за речью и всячески выпендриваюсь, а в нормальной жизни тоже подбором слов не утруждаюсь и, говоря о малознакомых людях, пользуюсь определениями типа «один кекс», «один перец», «одна куколка» и тому подобное. В той среде, в которой я привык крутиться, все так разговаривают. Так что никакого права критиковать Юлю у меня нет, просто мне нужны имена, потому что над душой стоит Нана Ким с ее патологической недоверчивостью и подозрительностью.
– О, там и лошадки есть! Хороший клуб.
На снимке Юля в специальном костюме сидела верхом на гнедой кобыле и улыбалась. То есть, вероятнее всего, она думала, что улыбается, а на самом деле ее хорошенькое личико было искажено напряжением и мучительным страхом.