— Тогда выходит, по-вашему, случившееся — результат трагической ошибки?
— Я этого вовсе не утверждала, а только указала на подобную возможность.
— Дедушка рассказал вам о том, что сообщил ему Ниро Вульф о содержании моей беседы с вашим отцом?
— Нет. Дедушка никогда мне ни о чем не рассказывает. Считает, что у женщин куриные мозги. Вы, несомненно, думаете точно так же.
Я мог бы подтвердить, что некоторым женщинам — присутствующие не исключение — мозгов и впрямь недостает, но воздержался.
— Ваш отец заявил мне, — продолжал я, — что какой-то мужчина хочет его убить, а потому об ошибке не может быть и речи. Вы также не походите на роль убийцы, поскольку вы — не мужчина. Но вернемся немного назад. Очевидно, отец был другого мнения о женщинах, так как, со слов дедушки, сказанных в разговоре с мистером Вульфом, он часто советовался с вами. Поэтому, думается мне, он мог рассказать вам кое-что о человеке, который заплатил ему сто долларов за записку.
— Он никогда не спрашивал моего совета, а просто хотел знать мое мнение."
"После этого заявления я отказался от дальнейших попыток развить данную тему, хотя мне не терпелось спросить, в чем разница между выражениями «посоветоваться» и «узнать мнение», и выслушать ее объяснение; однако в одиннадцать часов или немного позже мы ожидали у себя в доме посетителей, и мне надлежало присутствовать при встрече. Поэтому я поспешил закруглиться с расспросами и с обыском. Едва ли Пьер Дакос спрятал улики под половицами или использовал в качестве тайника рамку одной из картин. Между тем я должен признать, что Люси умела вести себя достойно в обществе. Она вежливо проводила меня до двери и, прежде чем выпустить на волю, пожелала спокойной ночи. По всем признакам мистер Дакос и служанка в белом переднике уже находились в своих кроватях.
Часы показывали десять минут двенадцатого, когда я, взобравшись по ступенькам крыльца старинного особняка, обнаружил, что дверь не на цепочке. Войдя без посторонней помощи в дом, я направился прямо в кабинет, ожидая застать Вульфа погруженным в чтение книги или с увлечением колдующим над очередным кроссвордом, но я ошибся. В одном из ящиков моего письменного стола лежали схемы улиц всех пяти районов Нью-Йорка; Вульф достал их и теперь сидел, развернув перед собой карту Манхэттена. Насколько мне известно, его впервые заинтересовало расположение улиц в этом районе. Можно было предположить, что я сразу же загорюсь желанием угадать причину его столь необычайной любознательности, однако ничего подобного я не испытывал; дело в том, что я давно усвоил простую истину: стараться угадать ход мыслей гения — напрасная трата времени.