Однако не все ли равно, как убить время, если расходуешь его впустую, на него или на что другое? Поэтому я пригласил мужчину войти.
Против него свидетельствовал еще один факт: на нем не было шляпы. Девяносто восемь процентов людей, способных платить большие деньги, носят шляпы.
Он сел, откинулся на спинку красного кожаного кресла, наклонил голову, опустив подбородок на грудь, остановил на мне взгляд серых умных глаз и заговорил:
– Разумеется, мне придется объяснить вам, кто я такой.
Я покачал головой:
– Только если это существенно.
– Существенно.
Он положил ногу на ногу. Серые в красную крапинку носки сползли почти до туфель.
– В противном случае не стоило и приходить. Я хотел бы поговорить с вами сугубо конфиденциально.
Я кивнул:
– Естественно. Но это контора Ниро Вульфа, и я работаю на него. И если вы получите счет, то от него.
– Знаю.
Видимо, мое замечание прозвучало банальностью. У него были действительно умные глаза.
– Я понимаю, что счет будет, и оплачу его. Так я могу поговорить с вами сугубо конфиденциально?
– Конечно. Если только вашу совесть не отягощает непосильно тяжелый для меня груз – вроде убийства или государственной измены.
Он улыбнулся:
– Всяк грех говорит, но убийство вопиет. Измена Родине себя не окупает. Ничего такого у меня на совести нет. Ни одно из моих преступлений не наказуемо законом. Итак, строго между нами, меня зовут Йигер. Томас Дж. Йигер. Возможно, вы слышали обо мне, хотя я никакая не знаменитость. Я живу в доме тридцать четыре по Восточной Шестьдесят восьмой улице. Контора моей фирмы «Континентальные пластики» – я исполнительный вице-президент – находится в Эмпайр-стейт-билдинг.
Я и глазом не моргнул. Может, эти самые «Континентальные пластики» – гигант, занимающий три-четыре этажа. А может, они ютятся в двух комнатушках с единственным телефоном, который стоит на столе исполнительного вице-президента. Как бы там ни было, хорошо известный мне квартал на Восточной Шестьдесят восьмой улице я бы никак не причислил к трущобам.
Кто знает, вдруг этот тип носит сорокадолларовый костюм, потому что не придает значения одежде, может себе такое позволить? Один известный мне председатель совета директоров крупной корпорации – из тех двух процентов, что ворочают миллиардами, – вообще не чистит обувь и бреется три раза в неделю.
У меня на столе лежал блокнот, и я кое-что в него записывал.
Йигер между тем продолжал:
– Мой домашний телефон – Чизхольм пять-три-два-три-два – не значится в справочниках. Я нарочно пришел в тот час, когда, как мне известно, Вульф занят. Хотел увидеться лично с вами. Какой смысл рассказывать все это ему, если он так и так поручит дело вам? Мне кажется, за мной следят. Я хочу точно знать, так это или нет.