Автор
Все по-настоящему — это драматический дебют Челси М. Кэмерон, где два бизнесмена, ожидая заключения сделки в высоком зале, тщетно пытаются понять искренний мотивы друг друга. Их встреча полна недоверия и эмоций, создавая напряженную атмосферу, как в игре "челюбы", где каждый игрок держит близкие карты в руке, не зная, что ему грозит соперник....
На случай, если когда-то решусь обидеть жену, — улыбаюсь на все тридцать два, стаскиваю, наконец, обувь и, приобняв невестку, звонко целую ту в нос. — Спасибо тебе! И тебе… — оборачиваюсь к брату.
— Это за что же?
— За то, что поняли раньше меня то, что мне самому уже давно бы следовало осознать.
— Ну, наконец-то! — запрокинул голову к потолку отец. — Мы уж было думали, что ты безнадежен.
— Еще бы мы не думали! Двадцать лет не замечать то, что у тебя под носом, — воинственно подбоченивается Кира, от чего ткань платья на ее животе натягивается, и становится заметно, что он уже немного подрос.
— Ага… — бормочу я, а потом осекаюсь. — Какие еще двадцать лет? Ты о чем?
Веду взглядом от невестки к брату, от брата к отцу… И ничего… абсолютно ничего не понимаю.
— О боже, мы все же переоценили его сообразительность, — прикладывает к губам ладошку Кира.
— Похоже на то, — хмурится брат.
— Ты что… ты правда до сих пор ничегошеньки не понял?! — открывает рот сестра, а отец недоверчиво качает головой из стороны в сторону:
— Абсолютно.
Отчего-то начинаю нервничать.
— Вы не можете утверждать, что Татка любит меня двадцать лет. — Брови всех присутствующих изумленно взмывают вверх. Как будто они отрепетировали это движение. — Что? Почему вы все на меня так смотрите?
— Ждем, когда до тебя дойдет. Хотим увидеть реакцию.
— Нет! Вы спятили! Такого не может быть. Никто не может любить двадцать лет и…
Замолкаю. Не могу продолжить.
Ну, нет… Такого не может быть. Повторяю про себя, как дурак. Ведь правда… Не может! Никто не станет любить тебя столько лет и ничего… абсолютно ничего не требовать взамен. Так не бывает. Я опускаюсь на тумбочку у двери и растираю грудь, в которой болит. В памяти всплывает наш недавний разговор с Таткой:
— Ты же не говоришь мне это все только потому, что я об этом мечтала?
— А ты мечтала?
— О, да! Сколько лет…
Если быть точным, двадцать.
— Кажется, ему плохо!
— Клим, Клим! С тобой все в порядке?!
— Может быть, позвонить в скорую?
— Я — идиот.
Трясу головой и снова, в который раз, веду взглядом по всем присутствующим.
— Не нужно ему к доктору. Ему лучше выпить.
Киваю. Да, выпить… Чтобы не думать о том, сколько времени я потерял. Сколько боли ей причинил. И каким вообще был идиотом. Теперь мне намного понятнее ее страхи. Я… сам их породил.
