Автор
Все по-настоящему — это драматический дебют Челси М. Кэмерон, где два бизнесмена, ожидая заключения сделки в высоком зале, тщетно пытаются понять искренний мотивы друг друга. Их встреча полна недоверия и эмоций, создавая напряженную атмосферу, как в игре "челюбы", где каждый игрок держит близкие карты в руке, не зная, что ему грозит соперник....
Тогда я, может быть, откажусь от мысли купить тебе…
Я не успеваю договорить угрозу, Татка со смехом меня перебивает:
— Хорошо-хорошо! Я займусь этим вопросом сразу же, как меня выпишут. А если уж тебе так хочется потратить много денег…
— Да?
— Ты не хочешь купить дом? Ну, или построить… У нас большая семья, а станет еще больше. Думаю, это неплохая идея.
К концу предложения в голосе Татки просыпается вообще несвойственная ей робость.
— Думаю, для одного ребенка дом — это слишком. Но если ты пообещаешь родить мне еще, по крайней мере, парочку — я завтра же пришлю к тебе риелтора.
Татка смеется и сквозь хохот с трудом можно разобрать её слова о том, что от такого предложения ей довольно трудно отказаться. А потом смех стихает. И некоторое время мы просто стоим, глядя друг на друга.
Эпилог
Тата
— Привет! Не ожидала, что ты так рано освободишься, — улыбаюсь я и ныряю в открытую передо мной дверь пафосного Майбаха мужа. — А тут у нас кто? Моя маленькая мышка! Ой, а сколько слюней… Тянусь через мужа к автокреслу, в котором, улыбаясь во весь свой беззубый рот, как на троне, сидит наша дочка.
— Это кто был?
— Где? — удивленная тоном мужа, замираю с рукой, занесенной в воздухе, и встречаюсь взглядом с его чуть прищуренным взглядом.
— Тот смазливый громила в генеральских погонах.
Хмурюсь сильней. Смазливый? Оборачиваюсь к окну, за которым будущий муж одной из моих пациенток как раз садится в свою машину. Огромный, ему под стать, внедорожник.
— Это муж моей пациентки. Нам нужно было обсудить её операцию, а поскольку я так и не пообедала и жутко хотела есть…
— Как? Опять? Мы же договаривались, что ты будешь выделять на это время, что бы там ни случилось.
Перевожу взгляд на нахмурившую бровки дочку. Треплю ее по пухлой щечке и успокаивающе улыбаюсь. В принципе нам не привыкать к бешеному темпераменту нашего папочки, но иногда он переигрывает. Впрочем, мы вообще… вот вообще не жалуемся.
— Елизавета Петровна из восьмой палаты. У нее совсем никого нет.
Клим вздыхает. Достает из внутреннего кармана пиджака смартфон и командует:
— Диктуй.
— Что именно?
— Список страждущих. Я буду заказывать обед и на них. Если это единственный способ заставить тебя поесть.
— Эй! — кладу руку поверх широкого запястья мужа, млея от того, что могу касаться его, столько, сколько моей душе будет угодно. — Я ем. Просто сегодня так вышло. Застряла в операционной. Не пропадать же добру.
— Ну, да.
