Автор
Все по-настоящему — это драматический дебют Челси М. Кэмерон, где два бизнесмена, ожидая заключения сделки в высоком зале, тщетно пытаются понять искренний мотивы друг друга. Их встреча полна недоверия и эмоций, создавая напряженную атмосферу, как в игре "челюбы", где каждый игрок держит близкие карты в руке, не зная, что ему грозит соперник....
А вот в то, что Шульман-старший представляет меня не как жену Терентьева, а как одного из изобретателей сердечного клапана — странно. Все же я в данной компании выступаю в роли «плюс один». То есть такого себе приложения к мужу. Но, кажется, так думаю только я. Кёлер же степенно кивает, выказывая мне свое уважение, и ввязывается со мной в довольно оживленную беседу. Мне приходится здорово напрячься, чтобы ничего не упустить из его сбивчивой торопливой речи. Все же без практики языковые навыки теряются, как ни крути.
— Господин Терентьев. Супруг госпожи Манукян. И мой партнер…
Прикусываю щеку, не давая сорваться с губ испуганному смешку. Но Клим безошибочно угадывает мое настроение. Бросает на меня смеющийся взгляд, пожимает руку профессору и, склонившись к моему уху, шепчет:
— Супруг госпожи Манукян? Так меня еще не представляли.
Касаюсь лбом атласного лацкана на его пиджаке. Не знаю даже, что делать — оправдываться или смеяться.
— Твой немецкий гораздо лучше, чем я думала, — улыбаюсь.
— И не надейся.
— Ты… обиделся, да?
— Шутишь? Это даже как-то приятно.
— Что именно?
— То, что у меня такая жена.
Закусываю губу, чтобы не расплакаться. Я понимаю, что это вовсе не признание в любви, а скорее комплимент моим достижениям… Но слова Клима один черт трогают что-то глубинное в моей душе. И заставляют мучительно сжиматься сердце. Он ведь даже не понимает, что все мои победы, бессонные ночи за конспектами и часы, проведенные у операционного стола — не что иное, как крохотные шажки на моем длинном-длинном пути к нему.
Набираю побольше воздуха в легкие и заставляю себя отлепиться от Клима. Если бы я не знала мужа так хорошо, то подумала бы, что он сам смущен сказанным. Но ведь такого просто не может быть. Это же Клим Терентьев! Где он, а где смущение, так?
Переплетаю с ним пальцы и возвращаюсь к прерванной беседе, большую часть которой я и так пропустила из-за обмена любезностями с мужем.
От Шульманов уезжаем одними из первых, сославшись на усталость после дороги. Держась за руки, бредем к машине.
— Ну, и о чем ты шепталась с Клаусом в библиотеке? — спрашивает Клим, когда мы рассаживаемся по местам.
— Договаривалась о твоем обследовании. Клаус завтра же все организует.
— А со мной посоветоваться ты не могла?
— О чем здесь советоваться? Ты мне пообещал пройти обследование.
