Автор
Все по-настоящему — это драматический дебют Челси М. Кэмерон, где два бизнесмена, ожидая заключения сделки в высоком зале, тщетно пытаются понять искренний мотивы друг друга. Их встреча полна недоверия и эмоций, создавая напряженную атмосферу, как в игре "челюбы", где каждый игрок держит близкие карты в руке, не зная, что ему грозит соперник....
По понятным причинам наш разговор прерывается, а когда, потные и с трудом соображающие после оргазма, мы к нему возвращаемся вновь, я уже и вспомнить не могу, почему артачился.
Лифт дзынькает. Выхожу. Иду к двери, но, по ставшей привычной традиции, открывать ту своим ключом не тороплюсь. Звоню, ожидая с порога обрадовать Татку, но в этот раз дверь мне открывает какая-то незнакомка. Пока я, уронив челюсть, обозреваю ее с ног до головы, та смущенно представляется Карине и скрывается в гостиной, откуда доносятся взрывы смеха и веселые голоса.
— Это что такое? — киваю вглубь квартиры, — Не в курсе?
— А, это стихийно образовавшаяся вечеринка. Там и Кира, и твоя теща, и, всякая другая родня…
Понятно. Судя по количеству обуви у входной двери, у меня расквартировалась вся армянская диаспора города. Как будто мне мало отца и сестры, которые, оккупировав мою квартиру, кажется, решили остаться в ней жить навечно.
"Из кухни, испуганно прижимаясь к стеночке, выходит Стасян. Косится в сторону гостиной желтым взглядом и выдает возмущенное «мя»! Наклоняюсь, чешу кота за ухом. Как же я тебя понимаю, парень. Самому это все не нравится. Не знаю, почему, но я до сих пор не нашел времени на то, чтобы познакомиться с Таткиными родными. Говоря откровенно, мне кажется, я не впишусь в эту дружную и ужасно разговорчивую, судя по стремительно увеличивающемуся количеству не просмотренных сообщений в чате «Родня», компанию.
— Боишься? — улыбается отец.
— С чего бы? — хмурюсь я.
— Не знаю. Наверное, показалось. Но если вдруг нужен совет…
— От тебя? Ты, должно быть, шутишь… — Вздыхаю, собираюсь с силами и вхожу в комнату. Моим глазам открывается довольно живописная картина. Накрытый стол, повсюду незнакомые люди. Человек двадцать, а то и больше. Татки среди них нет, зато мне навстречу из кресла поднимается теща, а пара других женщин, которые по очереди сжимают меня в объятиях, как родного.
— Я — Ануш, тетушка Таты. Это — Карине, двоюродная внучатая племянница дяди Арама, а вот и сам Арам… А это, полагаю, нам цветы? Вай! Какой заботливый мужчина!
— А я, значит, не заботливый?! — под всеобщий хохот возмущается тщедушный мужичок с огромным носом, которого мне еще не представили.
