Автор
Дмитрий Иванович узнает о том, что его предполагаемый брак с Татевик Багратовной недействителен. Возникает конфликт вокруг юридических документов и неожиданного статуса брака, что ставит перед героем новые дилеммы. Интрига обостряется, когда выясняется детали, связанные с паспортами и наследством.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Все по-настоящему» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Дмитрий Иванович узнает о том, что его предполагаемый брак с Татевик Багратовной недействителен. Возникает конфликт вокруг юридических документов и неожиданного статуса брака, что ставит перед героем новые дилеммы. Интрига обостряется, когда выясняется детали, связанные с паспортами и наследством.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Дмитрий Иванович узнает о том, что его предполагаемый брак с Татевик Багратовной недействителен. Возникает конфликт вокруг юридических документов и неожиданного статуса брака, что ставит перед героем новые дилеммы. Интрига обостряется, когда выясняется детали, связанные с паспортами и наследством.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Нет, я…
На пол упала одна капля, другая… Это еще что за черт?! Запрокидываю Таткину голову и… задыхаюсь. Натуральным образом задыхаюсь от того, что она плачет!
— Так, ну-ка, давай, разворачивайся!
— Ч-что?
— Говорю: марш в спальню! Повадилась тут, чуть что, сразу за вещи хвататься!
— Но…
— Ты меня не услышала, что ли?!
— Уу-у-у-услышалаа-а-а-а, — совсем расклеилась Татка, падая мне на грудь. А я что есть силы прижимаю ее к себе и ловлю себя на мысли о том, что просто не представляя, как бы жил, если бы позволил Татке уйти. Я влип в нее по самое не балуйся.
Глава 21
Тата
— О, Татка! Ты выглядишь… выглядишь просто ужасно! — мама встречает меня у входа в ресторан и крепко-крепко обнимает.
— Спасибо, мама. Ты знаешь, как поднять мне настроение.
— Обиделась, что ли? Вай! Кто ж тебе правду скажет, как не родная мать? Ну, а чего мы в пороге стоим? Гарик, ну-ка, найди нам местечко на веранде. Там сейчас так хорошо, Татка… Почки наклюнулись, вот-вот листочки появятся. Да и тепло-о-о. Хотя тут расслабляться не стоит. Оно по-весеннему обманчивое. Правильно ты сделала, что пальто потеплей надела!
— Мам, знаешь, я не голодна.
— Ничего не знаю. У нас сегодня долма — пальчики оближешь. Гарик, принеси Татке порцию.
От одного только упоминания долмы мне становится как-то не по себе. Или я себя накручиваю, или мне все же стоило провести хотя бы один тест из тех, что я недавно купила.
— Не надо долмы!
— Да ты что? Знаешь, вкуснятина какая! Пряная баранина и бодряще-кислый виноградный лист…
Дослушать мать не успеваю и, резко меняя направление, со всех ног бегу в туалет. Хорошо, что в этом ресторане я знаю каждый закуток, каждый обожжённый кирпичик… Тут прошло все мое детство. Сначала мама работала здесь официантом, потом помощником менеджера, а теперь и вовсе дослужилась до управляющего. Словом, я знаю, куда бежать, да… Захлопываю деревянную дверь и склоняюсь над унитазом.
— Тата-джан! Доченька, с тобой все хорошо?!
Рвотные спазмы заканчиваются так же неожиданно, как и начались. Включаю холодную воду и плещу в лицо. Тонкий трикотажный свитерок, который я просто обожаю за его удобство, липнет к взмокшему телу. Если бы это было возможно, я бы и вся помылась.
— Тата-джан! — стучит мама в дверь.
— Все нормально. Видимо, что-то не то съела.
Мама обхватывает ладонями мои влажные и холодные щеки и так смотрит… как, наверное, только мамы умеют.
— Что-то съела не то, говоришь? Да ты беременная!
— Мама! Тише! — озираюсь по сторонам. Но, похоже, до нас никому нет дела.
— Радость-то какая! Татка…
— Рано радуешься. Может быть, ничего такого и нет. Я… не знаю наверняка.
А узнать — боюсь. Так боюсь, что все внутри дрожит и вибрирует. Ведь даже после нашего примирения с Климом коробка с презервативами никуда из нашей спальни не делась.
