— Никола! О, Никола, зачем это вам?
— Потому что я хочу связать вас, Скай! Связать так, чтобы, когда Фаброй умрет, вы не умчались от меня назад в Англию или Ирландию. Вы стали моей в тот момент, когда наши глаза встретились. Я это знаю, и вы тоже!
И прежде, чем она ответила, протестуя против этого присвоения, он, шепча ей нежные признания, уже целовал ее, целовал ее губы, которые не могли противиться ему.
Он покрыл ее лицо легкими поцелуями, тычась носом в ямочку за ухом, медленно целуя ее шею, его целующие губы скользили от ее шеи вдоль по плечу к руке.
Она была парализована страстью, которую он возбудил в ней. Он пленил ее так же, как когда-то Найл. Мгновенно.
Он пробуждал в ней тот же чувственный голод, как когда-то Джеффри. А ведь в соседней комнате, совершенно беспомощный, лежал ее умирающий муж Фаброн де Бомон. Ее рассудок сражался с ее чувствами, а губы Никола уже ласкали напряженные соски ее упругих грудей. Его теплые влажные губы раскрывались и смыкались на каждом из них, дергая их, как губы голодного ребенка. Прилив страсти заставил ее тело изогнуться, когда они сместились вниз, к центру ее женского естества. И рассудок, пораженный, оставил поле брани, когда ее пальцы вцепились в его волосы, прижимая его голову теснее к ее телу.
— Никола! Никола! — прошептала она, задыхаясь, теперь уже моля о ласке, а не умоляя о пощаде.
Он развернулся и уселся на ее длинных, стройных ногах. Его руки начали ласкать ее тело, мягко массируя низ живота, охватывая ее груди, поглаживая плечи и снова скользя вниз, к извилинам талии и бедер. Страсть пожирала ее, но он не останавливался. Его руки были теплы и нежны, пальцы, отыскивавшие самые чувствительные местечки, невероятно искусны. Наконец он взял ее руки и провел ими по своему телу до его восставшей мужественности. Она робко погладила его пенис, оказавшийся длинным и толстым. Ей удалось приоткрыть свои отяжелевшие от страсти ресницы, чтобы рассмотреть его поближе — размеры потрясли ее.
— Я хочу, чтобы вы сами ввели меня, Скай, — мягко приказал он ей. — Сделайте это, моя любовь. Введите мою плоть в сладостную нежность вашего прекрасного тела.
Ее тело ослабло от страсти, ее воля была порабощена его настойчивым голосом, и она подчинилась его приказу. Восхитительное чувство наслаждения охватило ее, когда, ведомое ее руками, его пульсирующее орудие скользнуло в нее. Со стоном Никола вдвинулся настолько глубоко, насколько мог, остановившись на мгновение, чтобы ее тесные ножны смогли приспособиться к нему.
— О, любимая, — прошептал он ей на ухо и начал медленно и ритмично двигаться в ней, то выдвигаясь почти на всю длину, то погружаясь в нее снова до предела, пока она не потеряла сознание.
Он оживил ее поцелуями и нежными словами.